Первый броненосец - Panzerschiffe «Deutschland»

Материал из War Thunder Wiki
Перейти к: навигация, поиск

Предисловие

Panzerschiffe Deutschland - ниже его герб

Путь этого корабля весьма тернист и неоднозначен. Родившись на заре новой эры, он впитал в себя всё лучше, что мог предоставить мир и возможности ограниченных условий. Первый, он ознаменовал собой, что при любых обстоятельствах нужно впитывать любую ценную минуту, миг и судьба даст тебе шанс на что-то новое. Первый броненосец.

Начало

Первый германский дизельный линейный ко­рабль "Дойчланд" заложен на судостроительном заводе Deutsche Werk в г. Киле 9.02.1928, спущен на воду 19.05.1931, вступил в строй 1.04.1933 г., заводской № 219. Официальное германское обозначение типа этого корабля — "броненосец". Он является пер­вым кораблем этого типа, приближаясь по силе на­ступательных и защитных свойств к линкорам, по скорости — к крейсерам и превосходя по району плавания любой боевой корабль современной ему постройки. Как известно, появление этого корабля было вызвано ограничениями Версальского договора, установившего в свое время для германских лин­коров предельную величину стандартного водоиз­мещения 10000 т. Благодаря применению в каче­стве главных двигателей специально для этой цели сконструированных легких дизелей и сварки, в это водоизмещение оказалось возможным вложить такую артиллерию и броневую защиту, что по силе вооружения данный корабль оказался превосходя­щим все военные корабли своего и даже большего водоизмещения, за исключением дредноутов. Поскольку было не вполне понятно, к какому классу отнести эти корабли, в Англии для них придумали название "Pocket battleship" – "карманный линкор". В Германии их именовали не менее выразительно – "Schlachtschiff-Vezschnitt" – "линкор-обрез". Официально в германском флоте числились "броненосцами" ("Panzerschiffe"). В декабре 1939 г. оставшиеся в строю "Лютцов" (бывший "Дойчланд") и "Адмирал Шеер" переклассифицированы в тяжелые крейсера. Всего построено три – "Дойчланд", "Адмирал Шеер" и "Адмирал Граф Шпее" ("Deutschland", "Admiral Scheer" и "Admiral Graf Spee"). Корабли немного отличались друг от друга – "Адмирал Шеер" был на 0,65 м шире и немного тяжелее "Дойчланда"; "Адмирал граф Шпее" был лучше бронирован и превышал по водоизмещению "Дойчланд" и "Адмирал Шеер" – 12 100 т против 11 700 т стандартного водоизмещения.

Panzerschiffe «Deutschland»

Panzerschiffe Deutschland

Тактико-технические характеристики "карманного линкора" "Дойчланд" ("Лютцов") в сравнении с Адмирал Граф Шпее

TTX Panzerschiffe Deutschland.jpg

Описание ТТХ

Водоизмещение стандартное 11 700 т, полное 15 900 т. Длина по ватерлинии 182 м, ширина 21,7 м, осадка при стандартном водоизмещении 5 м, осадка при проектном (12 000 т) водоизмещении 5,8 м, высота корпуса до палубы бака 12,2 м.

Энергетическая установка состояла из 4 групп двигателей, в каждой группе по два 9-цилиндровых двухтактных дизеля "MAN" M-9Zu42/58 двойного действия, максимальной мощностью по 7100 л.с. при 450 об/мин (максимальная продолжительная мощность 6655 л.с.), и из четырех вспомогательных 5-цилиндровых дизеля M-5Z42/58 максимальной мощностью 1450 л.с. при 425 об/мин. Суммарная мощность всех восьми главных двигателей на гребных валах (с учетом потерь) – 54000 л.с., что обеспечивало скорость хода 28,5 узлов. При скорости хода 25 узлов необходимая мощность составляла 33000 л.с., при скорости 19 уз. – 11 000 л.с. Дальность плавания со скоростью 20 узлов – 10000 миль, а с экономической скоростью – около 18000 миль.

Электрическая сеть корабля питалась от 8 дизель-генераторов мощностью каждый 250 кВт. Двигатели этих агрегатов четырехтактные простого действия, мощностью каждый 375 л.с. при 1000 об/мин. Наибольшая мощность 400 л.с. Изготовлены фирмой Link-Hofmann-Busch Werke, г. Бреслау.

Вооружение: Артиллерия главного калибра – 2 x 3 x 280-мм орудий SKC/28 с полной длиной ствола 52,35 калибров (без затвора 49,1 калибра), углы наклона орудий от -10 до +40°, горизонтальные углы наведения – по 145° на борт. Максимальная техническая скорострельность – 3 выстрела в минуту, практическая – не более двух. Начальная скорость снаряда 910 м/с, живучесть ствола – 340 выстрелов полным зарядом (это около трех полных боезапасов). В боекомплект входили три типа снарядов – бронебойный (2,6% взрывчатого вещества), фугасный с замедлением (полубронебойный, 5,65% ВВ) и чисто фугасный (7,8% ВВ). Все снаряды весили одинаково – 300 кг. Стандартный боезапас – от 315 до 360 снарядов на башню (105-120 на ствол), равное число боеприпасов каждого типа. При выполнении специальных заданий структура боезапаса могла меняться.

Артиллерия вспомогательного калибра – 8 150-мм орудий SKC/28 полной длиной ствола 55 калибров (8,2 м). Стрельба велась 45,3-кг снарядами при начальной скорости 875 м/с. Максимальная скорострельность достигала 10 выстрелов в минуту; на практике она зависела от условий питания боеприпасами и не превышала 5-7 залпов в минуту. Живучесть ствола – свыше 1000 залпов полным калибром. Углы наклона ствола от -10 до +35°. Штатный боезапас – 100 снарядов на орудие; впоследствии увеличен в 1,5 раза. Установки вспомогательного калибра были тесными и неудобными внутри, плохо защищали прислугу орудий. Кроме того, вспомогательная артиллерия не имела специального постоянного поста управления огнем.

Зенитная артиллерия: на момент ввода в строй – три 88-мм зенитных орудия с длиной ствола 45 калибров, образца 1914 г. (!). Стрельба велась 9-кг снарядом с начальной скоростью 790 м/с, угол возвышения 90°, раздельное заряжание. Вскоре заменены на три спаренных 88-мм пушки SKC/31 с длиной ствола 75 калибров в установках C32 с силовым приводом, стабилизированных в трех плоскостях. Стрельба из этих орудий велась унитарными патронами весом 15 кг с тем же 9-кг снарядом, с начальной скоростью 950 м/с. Позже в этой установке 88-мм орудия заменены на более мощные 105-мм. Новая пушка имела длину ствола 65 калибров и стреляла 15,1-кг снарядом с начальной скоростью 900 м/с.

Также в состав вооружения "карманных линкоров" были включены восемь 37-мм автоматов SKC/30 в спаренных установках L/30, расположенных попарно на крыльях командирского мостика на передней мачте и по бокам от кормового дальномерного поста; имели хорошие углы обстрела. Предусматривалась стабилизация в двух плоскостях, однако на практике система не всегда работала бесперебойно.

Автоматическое зенитное вооружение в ходе войны неоднократно модифицировалось. К концу войны на "Лютцове" стояло шесть 40-мм орудий "Бофорс-28", десять 37-мм и двадцать восемь 20-мм зенитных автоматов.

Торпедное вооружение – два 4-трубных торпедных аппарата, расположенных в кормовой части. На "Дойчланде" вначале были установлены 500-мм аппараты, впоследствии замененные на 533-мм.

Авиационное вооружение – катапульта, два гидросамолета и посадочный тент Гейма. Практически на борту обычно находилось не более одного гидросамолета, а посадочные устройства были сданы на берег еще до начала войны. В качестве корабельных самолетов использовались поплавковые "хейнкели" He-60, впоследствии – Ar-196 фирмы "Арадо", по многим оценкам – лучший представитель судовой авиации времен Второй мировой войны.

Продольный разрез

Система управления огнем была необычайно развита для всего двух башен. Она включала три равноценных поста, по одному в боевых рубках и еще один – на топе носовой мачты-надстройки. Дальномерное оборудование включало 6-метровый стереоскопический дальномер в переднем посту и 10-метровые – в двух других. Целеуказание могло осуществляться из двух директоров, располагавшихся в боевой рубке друг за другом по диаметральной плоскости, или из другой пары, на фор-марсе, также размещенной по центральной линии спереди и сзади от 10-метрового дальномера. Еще один директор находился в кормовой рубке рядом с таким же дальномером. Все посты прикрывались 50-мм броней, защищавшей практически от любых осколков, причем наблюдение велось без каких-либо смотровых щелей и окошек, из специальных перископов, едва выступавших над броневой крышей. Данные из постов поступали в два центра обработки, расположенные соответственно под носовой и кормовой рубками глубоко под броневой палубой и оборудованные аналоговыми вычислительными машинами. Дублирование не только дальномерных постов и директоров, но и расчетных централей являлось уникальным для 10 000-тонных кораблей; сравнение их по числу и оборудованию с довольно примитивными средствами английских тяжелых крейсеров демонстрирует полное превосходство немецкого подхода к артиллерийской мощи.

Главный калибр “карманных линкоров” стал на них настолько “главным”, что оставил мало простора для калибра вспомогательного. В принципе 150-мм пушки могли управляться через любой из трех основных постов, с передачей данных в свой пост обработки, также находившийся в трюме. Однако на практике отсутствие специального, пусть даже хуже оборудованного директора приводило к явному пренебрежению нуждами среднего калибра. Отмеченный вычислительный центр использовался также и зенитной артиллерией, которая почти полностью “монополизировала” его, поскольку угроза с воздуха оставалась постоянной. Результатом стала малая полезность 6-дюймовок, в принципе достаточно мощных по баллистическим характеристикам.

Для 88-мм зенитной артиллерии на “Дойчланде” вначале предусматривался довольно примитивный единственный директор в диаметральной плоскости позади дымовой трубы, однако ввиду временности самих 88-мм одинарных установок он практически не использовался. В 1934 году флот получил новый зенитный КДП SL 2, стабилизированный в трех плоскостях и позволявший передавать правильные данные при крене до 12°. На “Дойчланде” установили два таких директора: один над сигнальным мостиком на передней мачте-надстройке, а второй – вместо временного поста за дымовой трубой. На двух последующих "карманных линкорах" место кормового директора заняла катапульта, и корабли получили по два зенитных КДП по бокам от трубы, что, по мнению специалистов,значительно увеличило эффективность управления огнем. Посты имели собственные 4-м (по другим данным 3-м) стереоскопические дальномеры и средства дистанционного наведения орудий, что вместе с новыми 88-мм и 105-мм зенитками обеспечило достаточно сильную ПВО “карманных линкоров”.

Что касается автоматов, то при относительно удачных зенитных установках немцы пользовались, мягко говоря, не слишком совершенными системами управления ими. До конца войны довольно многочисленные на уцелевших “Лютцове” и “Шеере” зенитные автоматы по-прежнему стреляли под местным управлением, иногда с использованием предусмотренных еще первоначальным проектом однометровых переносных дальномеров.

Помимо перечисленных главных постов для действий ночью предусматривалось командование кораблем со специального мостика, расположенного над командирским. Там были сосредоточены специальные просветленные морские бинокли и перископы, а поскольку при ночной стрельбе главным фактором являлась быстрота реакции, то тут же находились два дополнительных поста управления огнем, имевших упрощенное оборудование, но позволявших вести дистанционную стрельбу главным калибром. На том же мостике, в передней его части, помещался директор управления прожекторами и два це-леуказателя для стрельбы осветительными снарядами. На кораблях находилось еще 4 директора для наведения прожекторов, по 2 на каждую сторону от главной и кормовой боевых рубок. На “Дойчланде” они могли управлять действием 5 полутораметровых “фонарей” фирмы “Сименс-Шуккерт”, 4 из которых располагались попарно по сторонам дымовой трубы, а еще один – на специальном мостике на мачте. “Адмирал Шеер” имел на один прожектор больше: на башенноподобной надстройке их стало два по бокам вместо одного по диаметральной плоскости; такое же расположение получил и “Шпее”.

На «карманных линкорах» рано появилось и радиолокационное оборудование. Уже в 1937 году «Дойчланд» получил опытный образец локатора FuMG-39, замененный впоследствии на более совершенный FuMo-22. «Шеер» и «Шпее» сразу же были оборудованы такими радарами. Характеристики немецких приборов к началу войны оставались довольно низкими (хотя и не уступали в то время английским): дальность не свыше 7-8 миль при точности по углу около 5°, что позволяло использовать их только для обнаружения крупных надводных целей.

Модернизации:

  • В самом начале службы – замена 500-мм торпедных аппаратов на 533-мм, прикрытые легкими броневыми плитами;
  • В 1934 г. – установка КДП 88-мм зенитной артиллерии и одновременно установка спаренных 88-мм пушек вместо одинарных;
  • В ходе ремонта с ноября 1935 г. по январь 1936 г. – установка катапульты и устройства для приема второго гидросамолета;
  • Во второй половине 1937 г., после попадания испанских бомб – укреплены основания дизелей и палуба в районе энергетической установки, что уменьшило вибрацию на больших ходах. Прожекторы по бокам от трубы переставлены с трубчатых подпор на легкий мостик, проходивший по самому верху трубы;
  • В 1938 г. труба снабжена наклонным козырьком;
  • В 1939 г. установлен радиолокатор того же образца, что и на "Адмирале графе Шпее", FuMo-22 с антенной на дымовой трубе;
  • В конце 1939 г. зенитное вооружение дополнено четырьмя 20-мм автоматами MG-C/30.
  • В апреле 1940 г., при исправлении последствий торпедного попадания, 88-мм зенитки заменены на 105-мм. Тогда же бывший "Дойчланд", теперь "Лютцов", получил наклонный "атлантический" нос, а общая длина его корпуса увеличилась тем самым примерно на 2 м. Установлено размагничивающее устройство. Усилена легкая зенитная артиллерия (установлены четыре 37-мм спаренных и несколько 20-мм автоматов);
  • В 1942 г. установлен новый радиолокатор наблюдения FuMB-4 позади фор-марса; радиолокатор FuMo-22 заменен на FuMo-26 с двумя антеннами;
  • В 1942 г. козырек на трубе заменен на более высокий и большой, на крыше носовой башни появился счетверенный 20-мм автомат армейского образца, "фирлинг";
  • В 1942 или 1943 г. установлен второй "фирлинг"; тогда же прожектор на мачте-надстройке заменен на одиночный 20-мм автомат;
  • В 1944 г. две антенны радиолокатора FuMo-26 заменены одной;
  • В 1944 г. армейские зенитные автоматы сняты в ожидании аналогичных флотских на стабилизированных лафетах, которые, однако, попали на "Лютцов" не скоро.
  • В последний год войны зенитное вооружение неоднократно менялось и усиливалось. Если в марте 1944 года оно состояло из исходных восьми 37-мм и одиннадцати одиночных 20-мм автоматов, то уже с августа того же года началась постепенная замена пушек обоих типов на одиночные 40-мм «бофорсы» (Flak-28). Часть одиночных 20-миллиметровок уступила место спаренным установкам LM 44 того же калибра, в дополнение появилось три мощных «фирлинга» морской модели со стабилизацией в трех плоскостях. Общее число 20-мм стволов достигло 28: 3 счетверенных, 6 спарок и 4 одиночных. Но и это вооружение не стало окончательным. В соответствии с программой единого перевооружения ПВО в 1945 году на «Лютцове» должно было быть десять 37-мм автоматов новой модели с высокими характеристиками, которыми предполагалось заменить «бофорсы» и уцелевшие 37-мм спарки, но, как и на большинстве других уцелевших крупных кораблей кригсмарине, работы велись медленно и завершены не были.

Орудия ГК: 28cm/52 (11) SK C/28

Главный калибр 28cm/52 (11) SK C/28
  • Характеристики орудия.
TTX 28cm 52, SK C 28.jpg
TTX 28cm 52, SK C 28№2.jpg
TTX 28cm 52, SK C 28№3.jpg

Авиагруппа

  • Два гидросамолета Heinkel He 60, одна катапульта
  • Впоследствии заменены на:

Два гидросамолета Арадо Ar 196, одна катапульта

Бронирование

Система бронирования "карманных линкоров" является одной из наиболее интересных отличительных характеристик этих своеобразных кораблей. Она полностью отходит от принятых в германском флоте времен первой мировой войны канонов и не имеет аналогов среди зарубежных кораблей класса крейсеров. Формальные цифры толщины брони борта и палубы, обычно приводимые в справочниках, в данном случае мало что говорят о действительной эффективности защиты. Несмотря на значительный интерес к “карманным линкорам” и относительную открытость данных по ним после окончания второй мировой войны, в различных источниках, в том числе немецких, имеются значительные расхождения в цифрах, которые иногда просто невозможно объяснить. Вместе с тем отличия в бронировании – наиболее существенные среди всех технических характеристик “Дойчланда”, “Шеера” и “Шпее” – настолько важны, что по данному параметру корабли едва ли можно считать одной серией, скорее последовательными вариантами реализации одной и той же идеи.

Основными элементами системы бронирования на “карманных линкорах” являлись наклонный пояс, броневая палуба, верхняя и нижняя броневые переборки. Броневой пояс имел по разным данным наклон 12° – 13,5° нижней кромкой в глубь корпуса. На “Дойчланде” он состоял из двух слоев плит практически одинаковой ширины, полностью прикрывавших пространство между верхней платформой и броневой палубой, а также примерно половину межпалубного расстояния между броневой и средней палубой (по нижний срез иллюминаторов). Верхний слой состоял из плит никелевой стали с содержанием никеля около 4% толщиной 80 мм; его нижняя кромка срезана таким образом, чтобы образовывался плавный переход к нижнему слою толщиной 50 мм. Материал брони был не слишком высокого качества; он создавался по технологии, принятой в начале первой мировой войны. Указанную толщину пояс имел на пространстве между шпангоутами №№ 42 и 136, прикрывая всю энергетическую установку и часть погребов. Далее в нос и в корму толщина верхнего ряда плит уменьшалась до 60 мм на протяжении остальной части хранилищ боезапаса. В корму от 31-го шпангоута пояс утоньшался сначала до 40 мм, а далее – до 30 мм. В носу бронирование борта было чисто символическим: всего 18 мм. Вниз от броневой палубы до внутренней обшивки двойного дна параллельно поясу шла броневая переборка из той же никелевой стали толщиной 45 мм. Выше броневой палубы на расстоянии примерно трети ширины корабля от борта шла верхняя броневая переборка толщиной 40 мм, располагавшаяся строго вертикально и доходившая до верхней палубы. Главная броневая палуба в отличие от общепринятой практики не опиралась на верхнюю кромку пояса и не имела скосов, соединяющих ее края с нижней кромкой. Вместо этого она крепилась к середине верхнего ряда плит с помощью угольников, а основной опорой для нее служила нижняя продольная броневая перегородка. Толщина палубы резко варьировалась в зависимости от зоны: наибольшее значение она принимала в узком промежутке между вертикальной верхней и наклонной нижней броневыми переборками (45 мм); внутри от верхней переборки толщина уменьшалась до 30 мм, а вовне от нижней переборки палуба выполнялась из обычной кораблестроительной стали небольшой толщины, то есть не бронировалась вообще. В пределах барбетов горизонтальная защита уменьшалась до 15 мм. Верхняя палуба имела толщину 18 мм на всем протяжении цитадели (от 33-го до 154-го шпангоута) и 7-10 мм в корме. В кормовой части корпуса 30-мм броневая палуба проходила примерно на 1 м ниже, чем на миделе, прикрывая валопроводы и рулевое управление. “Дойчланд” имел 4 поперечных броневых траверза из никелевой стали: 30-мм на 6-м и 173-м шпангоутах и 60-мм – на 31-м и 149-м.

Таким образом, на возможных траекториях снаряда в жизненные части корабля стояли следующие преграды (снизу вверх): 1) внешняя обшивка буля + 50-мм наклонная плита пояса + наклонная 45-мм переборка; 2) 80-мм пояс + 45-мм переборка; 3) 18-мм верхняя палуба + 80-мм пояс + 45-мм палуба (при больших углах падения снаряда в некоторых случаях – только палубы); 4) 18-мм верхняя палуба + 40-мм вертикальная переборка + 30-мм палуба. Эта система обеспечивала хорошую по меркам начала 30-х годов защиту: от 90 до 125 мм суммарной толщины брони. Сравнимой защиты не было ни у одного из “вашингтонских” крейсеров первого поколения, хотя до класса линкоров, конечно же, она не дотягивала, обеспечивая безопасность жизненно важных частей корабля лишь от снарядов калибра 120–152 мм, причем от последних – не на всех дистанциях.

Хорошую защиту получила артиллерия главного калибра. На “карманных линкорах” башни имели форму сложного многогранника, в тех или иных вариациях повторявшуюся на всех крупных кораблях германского флота межвоенной постройки. Большие углы наклона плит обеспечивали достаточно высокий уровень неуязвимости. Толщина лобовой плиты равнялась 140 мм, боковых – 80 и 75 мм в передней и задней части, наклоненная вниз передняя часть крыши – 105 мм, плоская и задняя наклонная часть крыши – 85 мм, боковые наклонные фрагменты – от 80 до 60 мм. Все указанные плиты изготавливались из крупповской цементированной брони. Максимальная толщина задней стенки составляла 170 мм из соображений балансировки башни, а ввиду того, что попадание в нее имело наименьшую вероятность, выполнялась из никелевой стали.

В отличие от главного калибра 150мм артиллерия оказалась в падчерицах. Из-за явной невозможности обеспечить разумную защиту 8 одноорудийных установок конструкторам пришлось ограничиться 10-мм башенноподобными щитами, хотя полностью закрытыми, но слишком тесными и неудобными.

Бронирование, отличие от Адмирал Граф Шпее в 80-мм главном поясе у Дойчланд

Стальное прикрытие получили органы управления кораблем и артиллерией. Главная боевая рубка имела 140-мм стенки из крупповской цементированной стали и 50-мм крышу из никелевой. Кормовая рубка и артиллерийский пост были забронированы листами новой брони Ww – стенки 50 мм, крыша 20 мм. Дальномерный пост на фор-марсе прикрывался 14-мм броней Ww, так же как и посты управления зенитным огнем. Местная защита включала 10-мм прикрытия для прожекторов из кораблестроительной стали и 20-мм подачные трубы из никелевой стали для 88-мм и 37-мм зенитных орудий.

Основной слабостью системы бронирования стала горизонтальная защита, ахиллесова пята большинства кораблей крейсерского класса. Интересно отметить, что наиболее неприятным тактическим положением для “карманных линкоров” являлись большие дистанции при острых курсовых углах, то есть случай погони или отступления, что снижало их ценность в качестве рейдеров. Правда, и здесь немецкие конструкторы предприняли определенные, хотя и не совсем обычные меры.

К наиболее любопытным особенностям схемы бронирования относится верхняя продольная броневая переборка. На первый взгляд ее наличие – чистое расточительство: высоко-расположенный груз длиной примерно в 130 м, высотой почти 5 м и весом около 380 т, защищающий только центральную треть ширины корпуса. Однако при внимательном рассмотрении в такой системе прослеживается определенная польза. Во-первых, переборка увеличила жесткость и прочность верхней части корпуса. Во-вторых, ее установка позволила на 15 мм уменьшить толщину палубы в центральной части (на последующих кораблях – на 20 мм), а главное, продольные попадания становились менее опасными, поскольку даже на весьма острых курсовых углах снаряд перед попаданием в палубу в большинстве случаев встречал вертикальную переборку. В результате кораблю по-настоящему угрожал лишь неприятельский огонь строго по диаметральной плоскости.

Общий вес вертикальной брони “Дойчланда” обычно указывается равным всего 702 т. Очевидно, что в это значение не входит вес всех продольных переборок; скорее всего оно включает лишь вес пояса и поперечных броневых траверзов. Вообще распределение нагрузки в германском флоте значительно отличалось от принятого в других странах. Так, палубы никогда не включались в вес брони, так же как и защита артиллерии.

Единственным элементом, вызывающим недоумение, является расположение бортовой брони по высоте: 80-мм часть пояса располагалась сверху, над ватерлинией, тогда как подводная зона была тоньше на 60%.

Боевой путь, путь к войне и Конец

Весной и летом 1934 года «Дойчланд» совершил походы в Скандинавию, в первом из которых, в норвежские фьорды, участвовал Гитлер и высшие национал-социалистические функционеры. В мае корабль впервые участвовал в маневрах флота на Балтике. В следующем месяце он вместе с легким крейсером «Кёльн» вышел в открытый океан, посетив порт Фуншал на Мадейре. Возвратившись в Германию 23 июня, в начале августа «броненосец» отправился с визитом в Швецию, а 1 октября стал флагманом "линейных сил". В середине декабря начались первый ремонт и переоборудование, проходившие в Вильгельмсхафене и завершившиеся 21 февраля следующего, 1935 года. 14 марта «Дойчланд» вышел в дальний заграничный рейс к берегам Южной Америки, главной задачей которого являлись испытания механизмов в океанской обстановке. Морские качества в основном удовлетворили командира, хотя отмечалось заливание дизельных отсеков через вентиляционные шахты при сильном волнении. (Впоследствии неприятности частично устранили установкой волнолома в районе башни «А» и дефлекторов на головки шахт.) Корабль пробыл в море 32 суток, развив среднюю скорость для всего похода около 16 узлов (включая остановки) — прекрасный результат для потенциального рейдера. По результатам плавания экипаж был увеличен до 33 офицеров и 943 рядовых, плюс 11 специалистов Люфтваффе. В августе в ходе артиллерийских учений корабль вновь посетили высшие военные руководители рейха: сам Гитлер и командующие родами войск — фон Бломберг, Рёдер и Геринг. В сентябре на нем сменился командир, которым стал капитан цур зее Пауль Фангер. С 20 октября «Дойчланд» вместе с «Шеером» крейсировал в Северной и Центральной Атлантике — будущей зоне рейдерства.

В паре с систершипом «Адмирал Граф Шпее»

1936 год ознаменовался началом "испанской карьеры" "карманных линкоров". Но до этого, с 6 по 19 июня первенец серии проследовал в Копенгаген странным путем — через Бискайский залив, Ирландское и Северное моря. Этот поход интересен тем, что в ходе его выяснилось, что в серьезный шторм угол крена при качке может достигать 40 градусов. 18 июля началась гражданская война в Испании, а уже в конце месяца «Дойчланду» и «Шееру», готовившимся к маневрам, приказали срочно принять топливо и провиант для дальнего похода. На «Дойчланде» поднял флаг вице-адмирал Карлс; «броненосец» спешно оснастили гидросамолетом Не-60, и через день после получения приказа германская эскадра в составе 2 «броненосцев», легкого крейсера «Кёльн» и 2-й флотилии миноносцев, т. е., в сущности, всех имевшихся в строю современных германских боевых кораблей, отбыла в Испанию. Первый «круиз» оказался непродолжительным: 24 августа оба "карманных линкора", обеспечившие эвакуацию 9300 иностранцев (половина из которых являлась немцами) из зоны боевых действий, вышли в обратный путь, уступив место «Шпее». Однако 1 октября они вернулись в испанские воды. К тому времени основные европейские державы создали "Комитет по невмешательству", и корабли главных союзников Франко — Германии и Италии — получили законное право на присутствие в испанских водах. Второй заход туда продлился с 1 октября по 21 ноября; задание заключалось в патрулировании зоны залива Аликанте. Затем в феврале наступившего 1937 года «Дойчланд» на короткое время заменил «Шеера» у мыса Негро, после чего с 31 марта приступил к ежегодному профилактическому ремонту в Вильгельмсхафене. На этот раз работы включали перенос прожекторов на площадки у трубы и замену кранов на более современные модели. Кроме того, вокруг 150-мм орудий установили ограждения от действия орудийных газов. В мае 1937 года неразлучная пара "карманных линкоров" вновь оказалась в Средиземном море. Здесь на долю «Дойчланда» выпало первое испытание, как бы задавшее тон его дальнейшей карьере. Головной корабль серии оказался весьма неудачливым: он получал повреждения практически в каждой важной операции, не достигая при этом никаких существенных результатов. Ранним вечером 29 мая «Дойчланд» находился на рейде острова Ивиса, когда около 18.45 со стороны суши, плохо различимые на фоне заходящего солнца, на высоте 1000 м появились 2 скоростных бомбардировщика. Это были СБ из состава "Группы 12" — маленького (насчитывавшего в то время всего 10 самолетов) отряда советских летчиков-добровольцев. Головной СБ, управляемый Н.А.Остряковым, сбросил бомбы; то же самое сделал и его ведомый. По официальной версии атака состоялась после того, как по советским самолетам был открыт зенитный огонь, однако фактически летчики просто спутали «немца» с тяжелым крейсером «Канариас». Итог в общем-то случайного и неподготовленного нападения оказался сокрушительным. В «Дойчланд» попало две 50-кг бомбы, одна из которых поразила 150-мм установку № 3 правого борта. Ее осколки воспламенили бензин в баке стоявшего на катапульте гидросамолета. В результате самолет сгорел полностью, как и моторный катер поблизости, а серьезный пожар удалось потушить только спустя 20 минут. Второе попадание возымело еще больший эффект. Она пробила палубу на шпангоуте 116; здесь так же возник сильный пожар, уничтоживший все оборудование на верхней палубе на протяжении 30 м. Более того, под угрозой оказался передний 150-мм погреб, который пришлось затопить. Очень сильно пострадал персонал носовой башни главного калибра (очевидно находившийся вне прикрытия), которую удалось ввести в действие только через 20 минут. Как раз в это время к гавани приблизились республиканские эсминцы, намеревавшиеся прикончить "неприятельский крейсер". Они успели опознать цель до выпуска торпед и отвернули около 19.30 — как раз в тот момент, когда с оглушительным грохотом взорвались заряды в кранцах первых выстрелов 150-мм батареи левого борта. Немцам осталось подсчитывать неожиданные потери, оказавшиеся очень серьезными: всего в результате попадания двух небольших бомб погиб 31 человек и 110 оказалось ранено, из них 71 — тяжело. Последних передали в британский госпиталь в Гибралтаре, а поврежденный «карманник» отправился в Германию на ремонт. 15 июня он прибыл в Вильгельмсхафен, где за 10 суток экстренно залатали следы бомбардировки. В это время на корабле сменился уже третий командир — им стал капитан цур зее Пауль Веннекер. После небольших учений 5 октября «Дойчланд» вернулся в испанские воды, посетив практически все порты, занятые националистами: Эль-Ферроль, Кадис, Танжер и Альхисерас. 14 ноября он зашел в гости к другому союзнику, в итальянский порт Геную, а Рождество и Новый год команда встретила в Неаполе и на Капри. 11 февраля 1938 года «броненосец» вернулся в Германию, имея на борту командующего линейными кораблями, своего бывшего командира фон Фишеля, который уже успел стать вице-адмиралом.

Deutschland, недалеко от г.Киль

Всю весну в порту велись работы по усилению оснований дизелей в моторных отделениях 1 и 4, а летом снова состоялся визит в испанские воды. Высокая активность головного "карманного линкора" хорошо иллюстрируется тем фактом, что с начала своей карьеры до весны 1938 года он прошел 130 тыс. миль. Но деятельность его отнюдь не сворачивалась. 22 августа состоялся последний большой открытый военно-морской парад в Германии, на котором присутствовал и «Дойчланд». 20 сентября он вышел в поход в Атлантику. В это время разразился чехословацкий кризис из-за статуса Судетской области; война теоретически могла начаться в любой день, поэтому на всякий случай на борт приняли комплекты тропической формы и "мобилизационный запас" для продолжительного крейсерства. Более того, потенциальный рейдер скрытно, в сильный туман, выбрался из испанского порта Виго, оторвавшись от британских дозорных судов, и направился в "золотой треугольник" — район Канарских и Азорских островов с 2 танкерами и 3 подводными лодками, создав своеобразную ударную группировку. Тогда же в море находился и "Граф Шпее". Все это сильно встревожило англичан, выславших для слежения несколько отрядов, включавших даже самый мощный линейный крейсер «Худ». Ровно через месяц поход и взаимная игра на нервах завершились: немцы вернулись домой. "Испанские путешествия" продолжились и в следующем, 1939 году. Большую часть февраля «броненосец» провел в переходах между Испанским Марокко и Эль-Ферролем, а на следующий месяц он уже оказался на Балтике, посетив 23 марта Мемель (бывшую литовскую Клайпеду), «присоединенный» к Рейху. 17 апреля уже давно не "главный корабль Германии" участвовал в единственных больших маневрах флота в иностранных водах, в которые вместе с ним вышли линкор «Гнейзенау», 3-я флотилия эсминцев и две флотилии подводных лодок. Эта демонстрация морской мощи протекала под крылышком "лучших друзей" — франкистов, в районе Виго и Малаги. 16 мая «Дойчланд» прибыл в Вильгельмсхафен, где настала очередь укрепления оснований дизелей в оставшихся моторных отделениях, не затронутых работами предыдущего года. Авантюризм Гитлера вел напрямую к войне с европейскими демократиями, в которую он хотя и не хотел верить, но тем не менее готовился. К середине августа 1939 года, также как «Шпее», головной «карманник» находился в полной боевой готовности к рейдерским действиям. Корабль принял полный запас топлива и продовольствия, его старенький гидросамолет Не-60 заменили на гораздо более боеспособный Аг-196, и вечером 24 августа он максимально незаметно вышел в море. В походе на океанские дороги до начала войны скрытность оставалась наиболее принципиальным моментом. Британская авиация вела разведывательные полеты над Северным морем, и капитан цур зее П.Веннекер, взял курс сначала прямо на север, а затем, после сообщения о самолете потенциального противника, временно повернул на восток, делая вид, что его корабль идет через датские проливы в Балтику. Ближе к вечеру сгустился туман, видимость уменьшилась до 3 миль, и «Дойчланд» взял курс 270°, который затем изменил на 315°. Скорость увеличили до 23 узлов; рейдер следовал теперь на северо-запад. На его борту с удовольствием читали перехваченное службой радиоразведки сообщение с британского самолета о "карманном линкоре", следующем восточным курсом". Хитрость удалась, и на следующий день «броненосец» продолжал следовать тем же курсом, уклоняясь от всех торговых и рыболовных судов, которыми кишело Северное море. Видимость оставалась чрезвычайно удобной для немцев, поскольку туман висел над поверхностью воды вплоть до выхода на широту южной оконечности Гренландии. Однако прогноз обещал хорошую погоду к югу от Исландии, и Венникер решил обогнуть ее с севера, пройдя через Датский пролив. 28 августа «Дойчланд» миновал наиболее узкую часть этого прохода, где команда могла наблюдать айсберги, часто забредавшие сюда даже в летние месяцы. Поход протекал без неприятных событий, за исключением перегрева одного из дизелей правого борта. Перед выходом на оперативный простор кораблю предстояло дозаправиться с судна снабжения «Вестервальд» в точке, лежащей у южной оконечности Гренландии. Встреча состоялась 30 августа; удачная операция омрачилась сообщением командира танкера о том, что он обнаружил дым "карманного линкора" на 15 минут раньше, чем тот заметил его. Венникер мог лично убедиться в том, что дизель-моторы в боевых условиях реально не обеспечивали той скрытности, которой ожидали от рейдера. После 6-часовой дозаправки «Дойчланд» был полностью готов к активным действиям. Оставалось только ждать момента. В соответствии с общим планом, ему выделялась северная часть Атлантики, где проходили наиболее важные морские пути из Соединенных Штатов и Канады в Великобританию. В качестве резервной зоны предусматривались Вест-Индия, Мексиканский залив, и район Азорских островов. Предполагалось, что «Дойчланд», в отличие от «Шпее», сможет начать действия раньше, обнаружив себя и отвлекая тем самым силы от напарника, который в свою очередь будет дезориентировать противника относительно направления движения «Дойчланда». Этот хитрый план во многом удался, однако пока положение оставалось неопределенным. Венникер и его офицеры напряженно вслушивались в радиосообщения, одно за другим сообщавшие о разразившейся буре. Рано утром 1 сентября немецкие войска вторглись в Польшу, Англия и Франция сообщили об объявлении войны Германии, однако инструкции, полученные до начала плавания, не предусматривали автоматического начала действий надводных рейдеров и подводных лодок. Только 3 сентября последовало сообщение из Германии о необходимости быть в полной готовности ввиду объявления войны.

"Дойчланд" тут же покинул район юго-восточнее Гренландии, где он в ожидании крейсировал на малом ходу, и двинулся на юг, на "большую дорогу" Нью-Йорк — Англия. Однако начало вышло обескураживающим: только впередсмотрящие начали в напряжении высматривать подходящую цель, как 5 сентября последовал приказ руководства Кригсмарине о приостановке крейсерской войны против судоходства. Гитлер все еще надеялся, что Англию и Францию удастся удержать от активных действий, если не провоцировать их участия в войне. Рейдерам предписывалось выйти в районы, обеспечивающие максимальную скрытность, и хранить радиомолчание. Пришлось Венникеру срочно взять курс в ту точку, которую он покинул двумя днями раньше. «Дойчланд», которому в качестве района будущих действий досталась Северная Атлантика, вновь затаился к востоку от южной оконечности Гренландии, куда не могло даже случайно зайти торговое судно. День проходил за днем, а долгожданный сигнал все не приходил. Большую часть времени «Дойчланд» и «Вестервальд» лежали в дрейфе; время от времени Венникер приказывал пополнить свои танки горючим, чтобы в любой момент иметь почти полный запас топлива. Так прошло три недели, на протяжении которых находившийся во "взвешенном состоянии" экипаж не мог ни отдохнуть, ни заниматься боевой подготовкой. Только вечером 26 сентября запрет на действия против союзнического судоходства был снят, хотя формальное разрешение атаковать войсковые транспорты поступило днем ранее. По-прежнему строжайше предписывалось останавливать итальянские и советские суда только для проверки и задерживать их только при наличии явной контрабанды. Рейдерам рекомендовалось также соблюдать все положения международного призового права. Но наибольшее недоумение вызвало настоятельное пожелание не вступать в бой с кораблями ВМФ Великобритании, чтобы "не дать повода английской милитаристской пропаганде"! От зажатых всеми способами рейдеров тем не менее ожидали успешных действий. В таких условиях Венникер решил немного «прогреть» подзамерзший экипаж и направил «Дойчланд» на линию Мексиканский залив — Азорские острова, где господствовала хорошая видимость, трудно было спутать принадлежность цели, и, по его сведениям, отсутствовали сколь-нибудь значительные силы англичан, кроме вест-индской крейсерской эскадры. Командир рассчитывал найти в качестве добычи танкеры, с которых мог при случае подзаправить свой корабль. Однако, как на зло, горизонт оставался чистым. Даже корабельный «Арадо» не мог найти ни единой цели. Трехдневное крейсерство в южных водах (с 2 по 4 октября) оказалось безрезультатным. Венникер положил на него еще один день, после чего предполагал вернуться на "большую дорогу" Северной Атлантики между Ньюфаундлендом и Ирландией. Однако именно последний день принес столь долго ожидаемый успех. В 11.00 на горизонте показалось судно, остановленное после двухчасового преследования. Английский пароход «Стоунгейт» (5044 брт), шедший в Египет, был осмотрен и затем затоплен. Однако в ходе преследования он несколько раз передал сигнал тревоги.

Лютцов (Дойчланд) в Готенхафене, зима 1939/49 года

Теперь имелись все основания покинуть неурожайный район, который к тому же мог стать опасным. «Дойчланд» взял курс на север. Некоторым утешением явилось полное прекращение движения судов на маршруте Ямайка — Великобритания, последовавшее за потоплением «Стоунгейта». Англичанам предстояло основательно поломать голову, решая шараду относительно числа и предполагаемого маршрута немецких рейдеров. Далеко к югу «Шпее» потопил «Клемент», о чем Адмиралтейство получило соответствующее извещение. Казалось, что в океане действует один корабль, движущийся с севера на юг. Северную зону Атлантики в западной ее части прикрывала только вест-индская эскадра (группа "F") в составе тяжелых крейсеров «Бервик» и Йорк". Ясно, что шансы перехвата были минимальными. "Дойчланд" следовал на северо-восток, старательно избегая контактов с отдельными судами. В этом он преуспел: в частности, 8 октября ему удалось обнаружить и обойти американский корабль Береговой охраны «Кэмпбелл», причем последний так и не заметил карманника". За "примерное поведение" последовала награда, хотя и весьма сомнительного свойства. На следующий день рейдер остановил американское судно "Сити зф Флинт" (4963 брт), перевозившее грузы для Британии. Венникер не решился топить нейтральный транспорт. На него была пересажена команда «Стоунгейта» и призовая партия, после чего «американец» направился в Германию через Норвегию. Командир «Дойчланда» хотел использовать его в качестве "пробного камня", разведав доступность дороги на родину через Датский пролив. "Сити оф Флинт" проделал долгий путь, достиг Мурманска, но затем, попав в Норвегию, был интернирован на том основании, что использовался в качестве "транспорта для перевозки пленных". Ни судно, ни его груз не достигли берегов Третьего Рейха, так что вторая победа «Дойчланда» остается боле чем сомнительным успехом. Нельзя сказать, что "большая дорога" оставалась совсем пустынной, но «Дойчланду» попадались только нейтральные суда. 10 октября он остановил норвежский транспорт "Якоб Кристенсен", везший уголь в Осло. Характер груза и плохая погода как бы побуждали отпустить нейтрального «купца», что и было сделано. Но следующий «норвежец», "Лоренц В.Хансен", расплатился за свой груз. Остановленное 12 октября небольшое судно (1918 брт) перевозило около 2000 т древесины в Англию. Его экипаж, и не помышлявший дать сигнал об атаке, поскольку считал себя в безопасности, перешел на рейдер, а «Хансен» был пущен ко дну примерно в 400 милях к востоку от Ньюфаундленда. На следующий день «Дойчланд» остановил еще один норвежский транспорт — небольшой танкер «Конгсдаль», шедший в Данию. На него пересадили экипаж потопленного «контрабандиста» и отправили с миром. Капитан «Конгсдаля» сторицей отплатил Венникеру, не сообщив о встрече с рейдером до 21 октября, когда норвежский танкер прибыл на Оркнейские острова. Но даже это запоздалое сведение оказалось важным для Адмиралтейства, которое теперь могло быть твердо уверено, что в Атлантике орудуют два "карманных линкора", поскольку 10 и 22 октября «Шпее» потопил два судна далеко к югу от экватора. Было ясно, что один и тот же корабль просто не мог физически совершать столь быстрые скачки. Однако предпринятые меры выглядят довольно сомнительными. Отряд «F» получил приказание сопровождать конвои из Галифакса в Англию, причем «Бервик» и «Йорк» чаще всего действовали поодиночке, подвергаясь риску встречи с «Дойчландом» один на один. Однако осторожный Венникер решил покинуть наиболее перспективный район и уйти на север, в знакомую точку у берегов Гренландии. Хотя в танках «Дойчланда» оставался более чем половинный запас горючего, он хотел дозаправиться с «Вестервальда», тем более, что ожидалась плохая погода, и осмотр судов мог вызвать значительные затруднения. Но найти свое судно снабжения в таких условиях оказалось едва ли проще, чем транспорты противника. Отчаявшись, командир «Дойчланда» 22 октября послал в Берлин сообщение о том, что «Вестервальд» скорее всего потерян навсегда. Почти тут же последовала радиограмма от пропавшего танкера, который рискнул нарушить радиомолчание, чтобы помочь опекаемому рейдеру. 25 октября состоялась встреча, затянувшаяся на 5 суток. В условиях плохой погоды и сильного волнения прием топлива был сильно затруднен и занял много времени. Кроме того, опять начали шалить дизели, и Венникер не решался продолжить крейсерство, не приведя их в порядок. Между тем руководство Кригсмарине решило, что пора прекратить затянувшийся неуспех корабля, носившего гордое имя Германии. 28 октября штаб сообщил, что ждет возвращения рейдера и его снабжения между 11 и 19 ноября. Однако прошло еще 2 дня, прежде чем на «Дойчланде» смогли поймать сигнал и подтвердить его получение. Это ограничивало последний выход на путь следования вражеских конвоев всего 2–3 днями. 2 ноября корабль вновь вышел на прямую Лабрадор — Шотландия, но ввиду кратковременности «визита» единственным попавшимся ему судном опять стал «норвежец» — 3080-тонный «Тиртфьорд», отпущенный после досмотра. Погода становилась все хуже и хуже. Отчаявшийся в успехе Венникер предложил командованию оставить в море «Вестервальд» в качестве вспомогательного крейсера, но получил отказ. Командир «Дойчланда» решил не повторять истории двухнедельной давности, когда он с таким трудом нашел свое судно снабжения, и сделал попытку форсировать Датский пролив на полной скорости, использовав имевшееся горючее. 5 ноября он взял курс на север, а 7-го изменил его на северо-восточный. Погода сорвала все планы: ветер был настолько сильным, а волны настолько большими, что скорость пришлось уменьшить до 10 узлов. 9 ноября 8-балльный ветер перешел в шторм. "Карманный линкор" стал почти полностью небоеспособным: оптика всех дальномеров и визиров, кроме КДП подветренного борта, полностью обледенела, к торпедным аппаратам просто нельзя было подойти из-за огромных волн, переливающихся по корме, а механизмы вращения задней башни то и дело выходили из строя. К счастью для немцев, отвратительная погода препятствовала и их обнаружению. Когда на следующий день небо немного просветлело, а ветер утих, команда вышла на палубу и мостики скалывать огромные наросты льда. 11 ноября рейдер резко повернул на юг, и через 2 дня благополучно проследовал вдоль побережья Норвегии, не замеченный английской авиацией. 14 ноября на параллели Кристансанна его встретили эсминцы «Экольдт» и «Инн», сопроводившие корабль до Киля, куда «Дойчланд» прибыл 15 ноября.

Panzerschiff Deutschland выходит в море

Возвращение не было особо радостным. Два с половиной месяца нахождения в море сильного боевого корабля дало в итоге менее 7000 т уничтоженного тоннажа и один захваченный нейтральный транспорт, не достигший Германии. Результат совершенно обескураживающий, тем более, что «Дойчланд» оперировал на оживленных морских путях. Потопление двух судов не окупало даже стоимости израсходованного топлива. Предпочитавшее не выносить сор из избы руководство Кригсмарине резюмировало, что Веннекер сделал все что мог, учитывая, что из столь продолжительного срока он реально находился в активном крейсерстве всего чуть более двух недель. Однако, несмотря на незначительные прямые потери, рейдерство «Дойчланда» все же доставило союзникам заметные хлопоты, заставив их создать мощную англо-французскую группировку, предназначенную для его перехвата и конвоирования судов. Только французы выделили для этой цели линейный крейсер (быстроходный линкор) «Дюнкерк», 3 легких крейсера и 8 эсминцев. Ввиду уже известных нам перемещений немецкого корабля ясно, что никаких шансов на его перехват эти силы не имели, хотя старательно жгли топливо и отвлекались от других дел. В общем, пожалуй, только это (и недолгое прекращение движения судов между Вест-Индией и Британией) можно отнести на тощий счет успехов головного "карманного линкора", которому более не было суждено угрожать трансатлантическим морским путям. Неудачный рейд сыграл свою роль в переименовании корабля. Руководство Кригсмарине хотело как можно дольше скрыть сам факт его возвращения и вообще спутать карты союзникам в определении численности и дислокации своих тяжелых крейсеров и "карманных линкоров". Другим (обычно указываемым в качестве основного) мотивом для превращения «Дойчланда» в «Лютцов» стала боязнь Гитлера за судьбу судна, носящего имя "тысячелетнего рейха" ("Германия" не может погибнуть!). Наконец, третьим стало само «освобождение» нового имени: строившийся тяжелый крейсер «Лютцов» предполагалось продать СССР, что руководству Германии тоже хотелось бы скрывать как можно дольше. В общем, доводов хватало. Однако есть поверье, что изменение названия корабля плохо сказывается на его судьбе. И без того не слишком удачливый «Дойчланд», побитый в Испании и совершивший почти безрезультатный рейд, к тому же получил имя славного, но также неудачливого линейного крейсера, единственного немецкого дредноута, не вернувшегося из Ютландского боя. Дальнейшая карьера головного "карманного линкора" вполне может служить подтверждением старой приметы. Неудачи подстерегали его на каждом шагу, хотя корабль отличался неимоверной живучестью и просуществовал до самых последних дней войны. После интенсивного зимнего профилактического ремонта (в ходе которого команда практически полностью покинула корабль) «Лютцов» предполагалось выпустить во второй атлантический поход, дав ему возможность реабилитироваться за первый. На этот раз в качестве зоны действия командование флота избрало Южную Атлантику. Изменивший не только имя, но и класс, новоиспеченный тяжелый крейсер сменил также и командира. Место Венникера занял капитан цур зее Август Тиле, опытный моряк, командовавший в промежутке между войнами учебными парусниками и совершивший не одно кругосветное плавание. 21 января экипаж вернулся к службе, через 10 дней на борт приняли боезапас, после чего начались учения для восстановления боеспособности. В конце февраля новоиспеченный тяжелый крейсер ухитрился повредить правый винт в свежем льду, и его пришлось поставить в док. Только в начале апреля 1940 года «Лютцов» приступил к загрузке снабжения для 9-месячного рейда, но тут внезапно последовал личный приказ Гитлера задействовать его в операции «Везерюбунг» — захвате Норвегии и Дании, в которой флоту отводилась очень важная роль. Руководство Кригсмарине и адмирал Редер казались не слишком довольными таким изменением планов; тем более не выглядел счастливым Тиле, рассчитывавший на самостоятельный поход. Командованию флота удалось найти компромисс, который трудно назвать удачным. 2 марта Редер приказал присоединить "карманный линкор" к группе «Тронхейм», откуда, как казалось руководству, было бы удобно впоследствии начать атлантический рейд. Однако командовавший группой вице-адмирал Лютьенс рассматривал 27-узловый корабль как обузу для своего быстроходного соединения, которому в максимальной степени угрожало противодействие британского Флота метрополии. Так впервые выяснилось бывшее ранее чисто теоретическим соображение о "тактической неприкаянности" "карманных линкоров" в совместных действиях флота, неоднократно подтверждавшееся в более поздний период войны. Столь же неудобным решение командования было и для Тиле, который ясно понимал, что англичане проявят максимальную активность в норвежских водах, и прорваться в Атлантику ему будет практически невозможно, тем более, что остальные корабли и суда обеспечения, занятые во вторжении, не смогут оказать ему никакой поддержки. Командир «Лютцова» опасался также за судьбу выделенного для совместных действий танкера, который легко мог попасть "под горячую руку" всполошенных союзников. Впрочем, вопрос о самостоятельном походе тут же отпал. На последнем перед выходом прогоне двигателей обнаружилась трещина в основании одного из двигателей. Старая болезнь проявилась вновь, лишая корабль возможности быть использованным по прямому назначению. Зато теперь ничто не препятствовало его участию в норвежской операции. Лютьенсу удалось-таки откреститься от «обузы», и «Лютцов» был включен в состав группы «Ольденбург», или "группы 5", предназначенной для оккупации столицы Норвегии Осло. Вопрос об атлантическом рейде откладывался до возвращения и ремонта с подкреплением фундаментов дизелей. Однако и ближайшая задача выглядела весьма внушительной. Не зря силы, выделенные для захвата баз в Осло-фиорде, оказались наиболее мощными из числа всех групп вторжения. Ожидалось, что норвежцы могут оказать сильное сопротивление, но действительность, пожалуй, превзошла ожидания германского командования.

Panzerschiff Deutschland

Включение «Лютцова» в состав группы в последний момент позволила ему избежать почетной, однако, как оказалось, еще и очень опасной роли флагманского и штабного корабля группы. Ее теперь возглавил новый и не вполне боеготовый тяжелый крейсер «Блюхер», на котором и расположились флотский и армейский руководители операции, контр-адмирал Кюммец и генерал Энгельбрехт. На борт «Лютцова» погрузились 400 горных егерей под командованием майора фон Понсета и штаб соединения ВВС. На палубе разместилось свыше 20 т груза. В общем, "карманный линкор" оказался гораздо менее загруженным, чем флагман. Погрузка завершилась вечером 6 апреля, а утром следующего дня силы группы «Ольденбург» соединились в районе Киля. Колонна, возглавлялась «Блюхером», за которым следовал «Лютцов», легкий крейсер «Эмден» и 3 миноносца. В состав отряда входили еще 1-я флотилия тральщиков (8 единиц) и 2 китобойца, которые должны были доставить около 2000 человек десанта первой волны. Немецкие корабли дошли незамеченными только до Скагеррака. В 7 часов вечера отряд обнаружила и атаковала английская подлодка «Тритон», в свою очередь засеченная миноносцем «Альбатрос». Лодке пришлось дать залп из неудобного положения, и торпеды прошли между «Блюхером» и «Лютцовом». Командир «Тритона» лейтенант-коммандер Пизи опознал «Блюхер» как линкор типа «Шарнхорст», а «Лютцов» — как легкий крейсер «Лейпциг», и стрелял по головному, но уже пропустив соединение впереди траверза. К тому же немцы увеличили скорость, и в результате все 10 торпед прошли мимо. Несколько позже другая английская ПЛ, «Санфиш», также обнаружила немецкое соединение, но атаковать не смогла, хотя и сделала более важное дело — сообщила о нем командованию. Впрочем, назначение германского отряда так или иначе оставалось в тайне и для британцев, и для объекта атаки — норвежцев. За несколько минут до полуночи колонна вошла в Осло-фиорд, где горели все навигационные огни. Маленький норвежский патрульный корабль, «Пол-3», представлявший собой вооруженный малокалиберными орудиями китобойный пароход, осветил головной миноносец «Альбатрос» и открыл предупредительный огонь, но тут же был потоплен. "Группе 5" предстояло пройти по Осло-фиорду около 100 км и преодолеть два укрепленных района, в состав которых входили батареи тяжелой артиллерии (280-305-мм) и несколько береговых батарей меньшего калибра. Первым препятствием являлась узкость между островами Булерне и Рауой, охранявшими вход во фьорд и подходы к главной военно-морской базе Новегии — Хортену. Оповещенные о том, что во фиорде творится нечто экстраординарное, норвежцы осветили колонну прожекторами с обоих сторон. Вслед за тем раздался предупредительный выстрел, легший недолетом у борта «Блюхера». И все же командиры батарей колебались принять самое важное решение — открыть огонь на поражение. Поддерживающий высокую для стесненного фарватера скорость (более 15 узлов), отряд миновал узкие секторы обстрела тяжелой батареи раньше, чем сомнения обороняющихся рассеялись. Без четверти час 8 апреля «Блюхер» и «Эмден» начали высадку в районе базы в Хортене. Часть войск с обоих крейсеров пересадили на 6 сторожевых катеров типа «R» (Raumboote) и в сопровождении «Альбатроса» и «Кондора» отправили к берегу, а основные силы вновь двинулись в путь. Кюмметц вынужден был отдать приказ о снижении скорости до 7 узлов — плавание большим ходом при отсутствии навигационных огней, наконец-таки погашенных норвежцами, становилась опасным. Однако адмирал планировал форсировать второй укрепленный район «Оскарборг», расположенный в узкости Дрёбак, до наступления рассвета. Сама природа позаботилась о почти идеальной позиции для обороны, а норвежцы в свое время приложили немало сил для ее укрепления. В этом месте Осло-фиорд сужается до полукилометра, простираясь между двумя островами Кахольм (северным и южным) и скалистым правым берегом. На островах находилось 6 артиллерийских батарей (всего 3 280-мм и 9 57-мм орудий), а в Дрёбаке — 3 батареи (3 150-мм, 2 57-мм и 2 40-мм орудия). На неожиданность немцам рассчитывать уже более не приходилось: за прошедшие с момента обнаружения часы норвежцам удалось привести береговую оборону в относительную готовность. Главную силу представляла собой трехорудийная батарея Оскарборг на о. Кахольм. Правда, на ней не хватало офицеров и орудийной прислуги (по некоторым сведениям, там находилось всего 7 человек). Древние 280-мм пушки Круппа модели 1891 года стреляли относительно легкими, 240-кг снарядами, которые, тем не менее, вполне могли оказаться смертельными и для «Блюхера», и для «Лютцова». Однако станки открытых установок позволяли вести огонь в очень узких секторах, и перезарядить орудия для повторного залпа по одному и тому же кораблю было просто невозможно.

Командиры корабля

Сведения о дальнейших событиях противоречивы и по-разному описываются в различных источниках. Последовавшая 5-летняя оккупация Норвегии рассеяла большинство свидетелей с норвежской стороны, а в памяти уцелевших запечатлелись отдельные эпизоды, плохо согласующиеся друг с другом. Поэтому повреждения немецких кораблей являются наиболее объективными показателями кратковременного сражения в узкости Дребак. Первым два 280-мм попадания в 5.21 с дистанции 0,5–1,5 км получил головной «Блюхер». На крейсере вспыхнул пожар, он попал под частый огонь трехорудийной 150-мм батареи, расположенной на правом берегу фиорда в Дребаке и в течение 5–7 мин был поражен десятком снарядов. Вскоре за этим во флагманский корабль попали 2 торпеды с береговой установки, и он полностью вышел из строя. Следовавший вторым «Лютцов» получил свою порцию. Обычно о его повреждениях умалчивают или упоминают вскользь, что понятно на фоне потопления «Блюхера», однако бывший "карманный линкор" заметно пострадал от действия норвежской артиллерии, а именно 150-мм батареи «Копос». Сразу же после начала стрельбы снаряд ударился в среднее орудие носовой 283-мм башни, выведя его из строя. Сила удара и взрыва на мгновение приподняли броневую крышу, пропустив внутрь осколки. Пострадала и правая установка. Перебитыми оказались электрические кабели, оптика и другие приборы, а также гидравлические приводы вышли из строя. Ранения получили 4 человека из числа орудийной прислуги. Другой 150-мм снаряд попал в 13-й отсек в районе 135-го шпангоута, пройдя через иллюминатор и взорвавшись недалеко от борта. В водонепроницаемой переборке между 12-м и 13-м отсеками потом насчитали 15 пробоин. Ряд внутренних помещений стали полностью необитаемыми, а солдаты, находившиеся в них и на палубе, потеряли двоих убитыми и шестерых тяжело ранеными. Третий снаряд ударился в кран левого борта и взорвался, рассыпав конус осколков на дистанцию до 30 м. Вышел из строя запасной гидросамолет, перебитыми оказались кабели, ведущие к прожекторным установкам, возник пожар зенитного боезапаса. Пострадала и средняя артиллерия: в установках 3 и 4 левого борта трое были убиты и 8 ранены. Всего же три снаряда среднего калибра вывели из строя 28 человек, шестеро из которых были убиты. Кроме того, по донесениям командира, в корабль "повсюду попало много малокалиберных снарядов". Такая картина боя заметно расходится с традиционными представлениями о норвежском сопротивлении в Осло-фиорде, которое обычно трактуется как несколько удачных выстрелов, после которых прислуга батарей покинула свои посты. После первых же попаданий «Лютцов» открыл огонь из 150-мм пушек и зенитных автоматов, которые в течение двух минут неприцельно палили по темной массе острова Кахольм, не причинив ни малейшего вреда батареям, которые просто нельзя было увидеть в таких условиях. Тиле приказал дать "полный назад" и в 5.23 огонь был прекращен, поскольку продолжавшийся двигаться вперед «Эмден» прошел буквально борт о борт с "карманным линкором". Корабли "группы 5" смешали строй и поочередно стопорили машины или поворачивали на обратный курс. В последнем радиосообщении с потерявшего ход и управления «Блюхера» командир «Лютцова» назначался командующим группой. Тиле благоразумно приказал отступить, не надеясь форсировать узкость под огнем эффективно действовавших батарей. Столь же удачным оказалось решение высадить войска в близлежащих бухтах, хотя оно являлось несомненной импровизацией. «Лютцов» высадил свои части в заливе Верле, а «Эмден», с которым с трудом удалось установить связь, хотя он находился совсем рядом — к северу от городка Мосс. Миноносцы и тральщики разгрузились в Сонсбуктен. В задачи данной работы не входит описание действий немецких войск; следует лишь отметить, что, по сути дела, судьба операции в Осло-фиорде была спасена инициативой нескольких офицеров Вермахта, сумевших с малыми силами заставить капитулировать норвежские гарнизоны.

Все три карманных линкора: Deutschland, Admiral Scheer и Admiral Graf Spee

Как только на головном «Блюхере» прогремели первые взрывы, командир шедшего вторым «Лютцова» капитан 1 ранга Тиле решил, что прорыв не удался. Он принял решение об отходе, передав распоряжение«Эмдену» и миноносцам. Средняя артиллерия его крейсера вела огонь на оба борта, но результатов не было видно. Однако артиллеристам «Копоса» удалось всадить три 150-мм снаряда в корабль, причем была выведена из строя носовая башня. Развернуться в узком проливе не было возможности, поэтому «Лютцову» и «Эмдену» пришлось выбираться задним ходом. Механики обоих крейсеров — капитаны 3 ранга Вольфганг Гюнтер и Йоганнес Бахманн — выжали из машин все. Во многом благодаря усилиям их подчиненных корабли не получили более тяжелых повреждений. После выхода из зоны обстрела норвежских батарей немцы прекратили огонь. Вскоре радисты приняли сообщение, что адмирал передает командование старшему по званию командиру, после чего радио флагмана умолкло навсегда. Надо сказать, что до января 1939 года Август Тиле командовал учебным парусником, а затем занимал должность командира береговой обороны померанского побережья. У него была репутация отличного моряка, однако с военной точки зрения он себя не проявил. По этой причине в самом начале войны в штабах намеревались назначить его командиром вспомогательного крейсера. Но обстоятельства сложились так, что он получил «Лютцов». Последующие события проявили и тактические способности Тиле, по крайней мере, свой Рыцарский крест он получил вполне заслуженно.

Справедливо считая, что повторить прорыв сейчас, до полного подавления береговых батарей, было бы безумием, Тиле приказал отойти и высадить находящиеся на борту крейсеров и миноносцев пехотные части в Сун-бухте, откуда можно было атаковать Дрёбак. Его идею поддержали и армейские офицеры. Одновременно было послано сообщение командованию Х-го авиакорпуса с требованием воздушной поддержки. Теперь перед командиром «Лютцова», не имеющим собственного штаба, встал ряд проблем: требовалось организовать переброску пехотинцев и горных стрелков на берег, обеспечить противолодочное охранение кораблей, к тому же «раумботы» нуждались в пополнении запасов топлива. К чести Тиле надо сказать, что он решил все задачи. Для переброски десанта использовались корабельные катера и захваченный тут же маленький норвежский пароходик. Попеременно принимая топливо с крейсеров, миноносцы, катера-тральщики, а также «Рау 7» с «Рау 8» несли противолодочное охранение. К 09:10 высадка была успешно завершена. Сопротивления на берегу не было. Сто тридцать норвежских солдат, составлявших гарнизон Суна, сложили оружие. Тем временем совсем небольшими силами немцам удалось занять Хортен — главную ВМБ норвежского флота. Вечером 8 апреля члены офицерского клуба в Хортене присутствовали на лекции. Когда вскоре после полуночи раздались завывания сирены, никто не знал, что случилось. Вдали мелькали вспышки выстрелов; в общем, царило оживление, подобное тому, что было в начале века в Порт-Артуре в момент нападения японских миноносцев. Кто-то предположил, что отдельные самолеты пересекли норвежскую границу или разыгралось крупное сражение британского и германского флотов. Никому даже в голову не пришло, что началась высадка немецкого десанта в Норвегию. Однако германские корабли еще долго находились во «взвешенном» состоянии. Тиле не решался двинуться ни вверх по фиорду, где, очевидно, погиб его флагман, ни вниз, где укрепления островов Раной — Боларне продолжали удерживаться норвежцами и преграждали путь для отступления. Морякам удалось захватить маленький пароходик «Норден», который решили использовать для разведки узкости Дребак и судьбы «Блюхера». Для прикрытия «Нордена» "Лютцов" около полудня вновь выдвинулся к Кахольму и в течение 7 минут бомбардировал остров главным калибром, выпустив 27 снарядов. Батареи не отвечали. Разведчики достигли места гибели «Блюхера» и сообщили о ситуации Тиле, который только утвердился в своем решении не форсировать узкость до полного прояснения ситуации. После полудня он приказал миноносцам «Меве» и «Кондор» в сопровождении четырех сторожевиков еще раз разведать район Кахольм — Дребак. Вскоре после 5 вечера самолеты X авиакорпуса нанесли удар по Оскарборгу, и Тиле получил заверения, что ситуация для прорыва в Осло самая благоприятная. Однако приблизившись к крепости, командир «Лютцова» мог лицезреть развевающийся над батареей норвежский флаг, и приказал в очередной раз отойти. Из военно-морской базы в Хортене затребовали норвежского адмирала (командующего районом), который должен был убедить коменданта Оскарборга сдаться. Однако такое «посредничество» не понадобилось. Норвежцы пошли на переговоры на месте, выторговав сомнительную честь вновь поднять свой флаг "на следующий день". В ответ Тиле получил заверения об отсутствии мин в проливе и о том, что торпедная батарея также не будет стрелять. Однако он еще раз продемонстрировал крайнюю осторожность: поскольку дело близилось к вечеру, командир "карманного линкора" не пожелал проходить через роковую узкость до наступления рассвета. Только в 9.00, после того, как над батареей взвился флаг со свастикой, «Лютцов» дал ход и направился в Осло. В 11.43 корабль бросил якорь в норвежской в столице. Успех его участия в операции кажется весьма сомнительным; в сущности, мощная боевая единица сыграла роль транспорта (в силу обстоятельств даже не быстроходного), а также послужила мишенью для снарядов. Но действия его командира, А.Тиле, заслуживают высокой оценки: вовремя высаженные небольшие десанты сумели переломить ситуацию на суше и решить судьбу столицы Норвегии.

Пребывание «Лютцова» в Осло оказалось просто мимолетным. Командование флота предписало, как только стемнеет, следовать в Германию, и в 15.25 корабль отправился в обратный путь. В этот момент батареи на Булерне все еще находились под контролем норвежцев, и Тиле мучили мрачные предчувствия о еще одной тяжелой ночи. Уже в пути поступило сообщение о сдаче этого последнего бастиона сопротивления в Осло-фиорде. Сдав на берег в Хортене спасшихся с «Блюхера», "карманный линкор" на 24-узловой скорости вышел из фиорда в Северное море. Оставалось благополучно пересечь его. Из разрозненных сведений радиоразведки и собственного опыта по дороге «сюда» Тиле предполагал, что британские подводные лодки сосредоточены в основном при входе в Скагеррак. Поэтому он сразу же взял курс на запад, изменив его затем на южный, поддерживая все время высокую скорость. Условия видимости для весенней ночи в Северном море можно было считать просто отличными: отсутствие туч, умеренный ветер и большая дальность видимости. Поэтому носовую волну от быстро идущего «Лютцова» обнаружили на британской подводной лодке «Спирфиш» даже раньше, чем в 1.20 ночи. Операторы радиолокатора на "карманном линкоре" донесли о неопознанной цели в 15 км спереди по курсу. (Факт обнаружения столь небольшой цели заставляет думать о том, что германские РЛС первого периода войны являлись скорее ненадежными, чем настолько уж несовершенными.) Командир субмарины, лейтенант-коммандер Форбс, вначале "показал корму" своей будущей цели, сочтя «контакт» эсминцем, однако после довольно точного для ночного времени опознания (он принял «Лютцов» за "Адмирал Шеер"), быстро приказал изменить установку торпед на «крейсер» и застопорить машины. «Спирфиш» теперь находился практически носом на противника и через 6 минут после обнаружения исчез с экрана радиолокатора. Форбс прицелился буквально на глаз, поскольку использование оптики специального визира в ночное время на довольно большой дистанции могло привести просто к потере цели, и дал 6-торпедный залп из всех носовых аппаратов. Лодка успела развернуться и начать отход на полном ходу, когда спустя 5 минут после выстрела (в 1.29 по немецкому времени) одна из торпед поразила "карманный линкор". При указанной Форбсом скорости торпед (40 узлов) получается, что его залп поразил цель с дистанции более 3 миль, что для ночной стрельбы можно считать отличным результатом. "Лютцов" как раз завершал отворот, который Тиле предпринял — на всякий случай — после донесения из радиолокационного поста, когда торпеда взорвалась в кормовой части, в рулевом отсеке. Руль заклинило в положении 20 градусов на правый борт. Все три задних отсека (с 1 по 3), немедленно заполнились водой. 15 моряков из кормовых отсеков погибли. Лишенная какой-либо конструктивной подводной защиты корма надломилась как раз ниже «ступеньки» полубака и повисла под заметным углом к остальному корпусу.

Корпус надломлен попаданием торпеды в кормовую часть

К счастью для немцев, валы и винты остались неповрежденными, но об использовании рулей не могло быть и речи. Хотя все дизели вынесли удар и находились в работоспособном состоянии, дать ход с полуоторванной кормой означало риск ее окончательной потери. "Карманный линкор" застыл в 10 милях к северо-востоку от Скагена, постепенно заполняясь водой. Через 2 часа он принял ее свыше 1300 т, а осадка кормой составила 12 м. Быстро оценив обстановку, Тиле послал краткую радиограмму: "Немедленно требуется помощь буксиров. «Лютцов». Действия команды свелись к подкреплению передней переборки отсека IV, который оказался затопленным через 15 минут после атаки. Кроме того, последовал приказ выбрасывать за борт снаряды и заряды из кормового погреба главного калибра, что, конечно, не могло быть быстро исполнено даже днем. Остальные матросы и офицеры заняли боевые посты в ожидании повторных действий английских подводников. Близость "своих стен" несомненно спасла «Лютцов». Командование группы «Ост» (в зоне ответственности которой в данный момент находился корабль), выслало целый флот: 5 миноносцев и по флотилии охотников за ПЛ и торпедных катеров, не говоря уже о буксирах и тральщиках. Около 5.00 первые суда этой армады начали подходить к поврежденному «карманнику», положение которого несколько улучшилось после перекачки остатков нефти в расположенные в передней части корпуса цистерны. Три тральщика «присосались» к «Лютцову», но засвежевшее волнение позволило развить скорость всего в 4,5 узла. Подошедший в середине следующего дня датский буксир «Гарм» с немецкой командой позволил сменить неприспособленные к «делу» тральщики. Утром 12 апреля к нему присоединились еще два «скандинава» — «Нордер» и «Тор». Спасательная операция продолжалась почти двое суток; только поздно вечером 14 апреля буксирам удалось дотащить "карманный линкор" до причала "Дойче Верке" в Киле. При буксировке «Лютцов» неоднократно садился на мель, но, в отличие от его «однофамильца» времен Первой мировой войны, все-таки уцелел. При подробном исследовании повреждения оправдали самые худшие опасения. Корма фактически полностью оторвалась, броневая палуба изогнулась, все помещения ниже ватерлинии представляли собой груду искореженного металла. 8 августа корабль даже временно вывели из состава действующего флота, оставив на нем только расчеты зенитной артиллерии и небольшое число ключевого персонала. Длительный ремонт, занявший более полугода, завершился лишь 31 мая 1941 года. В ходе работ «Лютцов» получил новую корму, винты, валы, руль, а также дополнительную платформу для радиолокационного оборудования на передней мачте. Он опять сменил командира, которым стал теперь капитан цур зее Лео Крайш. В это время из своего очень успешного рейда вернулся "Адмирал Шеер", и командование предполагало использовать оба «карманника» для повторной операции. Однако гибель «Бисмарка» в конце мая поставила на проекте жирный вопрос. Главные силы Кригсмарине оказались рассеченными надвое: в Бресте остались «Шарнхорст», "Гнейзенау" и напарник «Бисмарка» "Принц Ойген", тогда как к «броненосцам» и «Хипперу», находившимся в Германии, вскоре мог присоединиться линкор «Тирпиц». Такая ситуация заметно затрудняла выбор следующего хода на океанской "шахматной доске". Тем не менее, 12 июня стартовала операция «Зоммеррайзе»: "Лютцов" в сопровождении 5 эсминцев покинул Киль и двинулся в датские проливы. Однако англичане оказались бдительными, и радиослужба немцев вскоре перехватила сообщения о своем обнаружении. Хотя авиация прикрывала отряд, координация между командованиями Люфтваффе и Кригсмарине оставляла желать лучшего. Британские торпедоносцы «Бофорт» атаковали его с дистанции всего в 600 м и добились попадания в середину корпуса «Лютцова» в районе 82-го шпангоута. Затопленными оказались два моторных отсека и один из отсеков с соединительными муфтами. Корабль принял 1000 т воды, вышли из строя все моторы и электростанции. Он полностью потерял ход и получил на продолжительное время угрожающий крен около 20 градусов, беспомощно дрейфуя по поверхности моря. К счастью для немцев, густое облако дыма окутало корабли и помешало второй волне англичан прикончить "карманный линкор". Предпринятые меры позволили к утру частично спрямить «Лютцов» и дать 12-узловый ход на одном валу. Неудачливый корабль благополучно добрался до Киля, где вновь встал на ремонт. В июле на стоявший у стенки "Дойче Верке" «Лютцов» прибыл седьмой командир, капитан цур зее Рудольф Штанге. «Карманник» благополучно пережил несколько массированных рейдов британской авиации на Киль и в январе 1942 года вновь был готов к действиям. Однако последовало очередное (уже традиционное!) повреждение винта на ледовом поле у Свинемюнде, и он опять отправился а завод. Следующая попытка «активации» состоялась только в апреле. К тому времени "идея фикс" Гитлера уже состояла в сосредоточении тяжелых кораблей флота на севере Норвегии, с тем, чтобы пресечь поставки союзников в СССР. 15 мая «Лютцов» вышел в путь в эскорте 3 эсминцев и нескольких тральщиков и вспомогательных судов. Он благополучно миновал британские подводные дозоры и рано утром 19 мая достиг Лофьорда около Тронхейма. 24-го он взял курс на Нарвик и за 15 минут до полуночи бросил якорь в заливе Боген, где его дожидался систершип "Адмирал Шеер", эсминцы и миноносцы. 4 июня эти корабли составили 2-ю боевую группу, флаг командующего которой, вице-адмирала Кюммеца, был поднят на «Лютцове», Последовали учения, размах которых оказался очень скромным: сказывался хронический недостаток горючего. Так, на неделю упражнений выделялось всего 80 т дизельного топлива! Тем не менее, немцам удалось сколотить мощные силы, которым в начале июля предстояло осуществить операцию «Россельшпрунг» — выход для разгрома конвоя РQ-17. Участие в ней «Лютцова» оказалось коротким. 2 июля 2-я боевая группа снялась с якоря и двинулась по фьорду для соединения с «Тирпицем» и другими кораблями. Но уже рано утром (в 2.40) следующего дня наткнулся на не обозначенную на карте скалу. Повреждения не выглядели слишком серьезными: затопленными оказались только резервные помещения для спрямления крена в 8-м и 13-м отсеках и топливные танки в отсеках 10 и 11. Однако Кюммец перенес свой флаг на «Шеер» и приказал своему бывшему флагману вернуться на стоянку. Водолазы обнаружили многочисленные течи во внешней обшивке на протяжении примерно 70–80 м; около 300 т воды плескалось за внутренним днищем прямо под дизелями, кораблю предстоял очередной поход домой, на ремонт.

Panzerschiff Deutschland в сравнении с другими кораблями Кригсмарине

9 июля он в сопровождении 2 эсминцев, 2 миноносцев и вспомогательных эскортных судов начал свой грустный путь. На следующий день он прибыл в Тронхейм на одном валу, поскольку дизеля второго пришлось остановить ввиду загрязнения топлива забортной водой, все же просочившейся из-под второго дна. Прошел целый месяц, пока 9 августа «Лютцов» покинул Ло-фьорд. В отступлении и сохранении собственной жизни у него опять все оказалось в порядке: совершенно незамеченным он прошел до самого Свинемюнде, куда благополучно прибыл спустя 3 суток. Выгрузив боезапас, 31 августа он проследовал в Киль для очередного ремонта, в ходе которого на днище заменили около 250 кв. м обшивки и множество шпангоутов между 3-м и 4-м стрингерами. Работы сопровождались рядом мелких, но досадных инцидентов, от нескольких пожаров до удара плавучим краном по левому стволу кормовой башни. Все это замедляло ремонт, завершенный лишь в конце октября. После очередных учений по восстановлению боеспособности «Лютцов» 8 ноября покинул Готенхафен, взяв курс на север, в Норвегию. Спорадические полеты разведчиков и налеты одиночных британских самолетов не помешали путешествию. 12 ноября бывший «броненосец» бросил якорь в уже знакомом заливе Боген, освободив своего традиционного напарника — «Шеера». На пороге нового, 1943 года, германское командование предприняло операцию «Регенбоген», нападение надводных кораблей на возвращавшийся из России союзный конвой JW-51B, обнаруженный утром 30 декабря 1942 года подводной лодкой U-354. В ней приняли участие тяжелые крейсера "Адмирал Хиппер" и «Лютцов» и 6 эскадренных миноносцев под командованием вице-адмирала Кюммеца. Причем включение в отряд "карманного линкора" находилось под вопросом до последнего момента. Командующий группой «Север» адмирал Карлс получил разрешение на его использование уже после того, как соединение вышло в море. Причем руководство Кригсмарине специально подчеркнуло, что «добро» дается только в случае, если для «карманника» будет отсутствовать риск. Странное требование для боевого корабля, отправляющегося для атаки явно прикрываемого эскортом конвоя, сказавшееся на результатах выхода — и не только. Командир «Лютцова» Штанге смог ознакомиться с планом операции уже в море, не имея возможности обсудить его с командующим. Даже для всегда исполнительных и инициативных германских командиров такое положение являлось чрезвычайным. Вечером 30 декабря немецкие силы благополучно вышли из фьорда и перестроились в поисковый ордер. Учитывая плохую погоду, Кюммец растянул свои корабли в 85-мильный фронт, причем сильнейшие корабли, «Хиппер» и «Лютцов», находились на противоположных флангах. Такое странное построение позволяло с максимальной вероятностью «зацепить» конвой, достичь внезапности, но затем создавало дополнительные сложности. Тяжелым крейсерам требовалось не менее 3 часов для сосредоточения. Находившиеся между ними эсминцы затрудняли надежное опознавание, и это в условиях очень ограниченной видимости и снежных зарядов, когда задержка на минуту-другую могла оказаться роковой. В результате в бою активно участвовал только «Хиппер». Около 9 флагман Кюммеца вышел на один из четырех отрядов, составлявших конвой, включавший 12 судов и силы эскорта: 6 эсминцев и 5 совсем мало полезных в артиллерийском бою корветов и тральщиков. Германский командующий приказал увеличить ход до 24 узлов и оповестить все свои корабли о начале атаки. Последовала серия коротких стычек одинокого тяжелого крейсера с британскими эскадренными миноносцами, действовавшими решительно и не допустившего противника к торговым судам реальными и фиктивными торпедными атаками. Немецкие единицы того же класса (намного более мощные в артиллерийском отношении) в это время занимались потоплением оторвавшегося тральщика «Брэмбл», поврежденного снарядами с «Хиппера». Но всех превзошел «Лютцов». Штанге добросовестно взял курс на север на соединение с флагманом, развив 26 узлов — максимум, на что оказался способным его крейсер в это время и в эту погоду. Через полтора часа на горизонте появились вспышки отдаленных залпов. Кюммец приказал 3-му дивизиону эсминцев (Z-31, Z-30 и "Теодор Ридель") присоединиться к «карманнику», однако удалось это только находившемуся в прямой видимости «Риделю». Еще через четверть часа слева по носу вдали показались неясные тени — суда конвоя. Наконец все 3 эскадренных миноносца присоединились к «Лютцову», однако их позиция позади "карманного линкора" являлась исключительно пассивной: они не могли ни прикрыть его от внезапной атаки британских «коллег», ни атаковать самим. Поэтому, когда в 10.42 слева по борту сигнальщики обнаружили неопознанную цель, Штанге предпочел отвернуть на 20 градусов, опасаясь торпедной атаки! Операторы РЛС доносили о ряде контактов на дистанциях от 35 (!) до 65 кбт, однако по мнению осторожного командира ими с равной вероятностью могли быть как суда противника, так и «Хиппер» и его эсминцы. Штанге не решился войти в разделявший его и поле боя снежный заряд, хотя видел вспышки орудийных залпов (по времени это, скорее всего, тяжелый крейсер и 2 эсминца «разбирались» с одиноким "Брэмблом"). Напротив, он отвернул еще на несколько румбов, надеясь на улучшение погоды. В 10.52 «Лютцов» шел юго-восточным курсом, достаточно точно предположив, что план Кюммеца удался, и именно туда отходит конвой, атакованный с севера «Хиппером». Однако «карманник» уклонился слишком далеко к востоку, и беззащитные суда остались у него за кормой. Штанге продолжал больше заботиться о том, чтобы остаться в зоне относительно приличной видимости, чем о решительной атаке, и в 11.06 повернул на восток. Через 10 минут слева по корме наконец показался «Хиппер», ведущий огонь по невидимым целям. Командир "карманного линкора" решил изменить свой план, соединиться с флагманом и атаковать вместе с ним с севера. «Лютцов» лег на северо-западный курс, описывая широкую дугу вокруг конвоя, так и не видя его (и не стремясь увидеть). Оценив обстановку, Кюммец приказал Штанге атаковать голову конвоя, сам собираясь заняться арьергардом. «Лютцов» продолжал скользить на северо-запад сквозь туман и снег на 26 узлах, по-прежнему оставив свои эсминцы позади, игнорируя одиночный контакт (скорее всего с корветом "Рододендрон"). Наконец в 11.38 открылся весь конвой, находившийся теперь на юге! Казалось, причин для отказа от активных действий не оставалось. Хотя эскорт тут же начал ставить очередную дымзавесу, цели все еще виднелись, и их было более чем достаточно. Тем не менее, прошло еще 5 минут, прежде чем в 11.43 с дистанции около 75 кбт наконец заговорили 283-мм орудия, впервые за последние 2 года нацеленные на неприятеля. После того, как с них сняли защитный крышки, объективы визиров и дальномеров мгновенно покрылись ледяной коркой от снега и брызг. Пришлось для первых залпов ориентироваться на данные радиолокатора, однако артиллеристы не могли наблюдать падения своих снарядов, поэтому 150-мм калибр прекратил стрельбу после первого же залпа, а огонь главного продолжался практически вслепую до 11.48. Англичане отвечали из смешных 102-миллиметровок с трех эсминцев типа «О» — «Обидиент», "Оруэлл" и «Обдьюрейт», давая постоянные недолеты. В 12.00 видимость чуть улучшилась, и "карманный линкор" дал еще несколько залпов из обоих калибров (претендуя на попадания из 150-мм, не подтвержденные англичанами), но спустя 5 минут огонь опять пришлось прекратить: с одной стороны, конвой закрыла дымзавеса, с другой — обстановка вообще кардинально изменилась. Несмотря на нерешительность и излишнюю осторожность, судьба конвоя оставалась под серьезнейшей угрозой. Однако тут на сцене появилось дальнее прикрытие: 12-орудийные легкие крейсера «Шеффилд» и «Ямайка» под командованием контр-адмирала Бэрнета. Внезапность и удача оказались полностью на стороне англичан. Прекрасно использовав РЛС, крейсера Бэрнета вышли на дистанцию визуального контакта и открыли сильный и точный огонь с 6 миль, добившись трех важных попаданий в «Хиппер», орудия которого в то время оставались наведенными в другую сторону — на конвой. Флагман получил довольно серьезные повреждения (затоплено котельное отделение, возникли сильные пожары в районе ангара), и Кюммец решил отвернуть и уходить. В 12.03 Штанге получил приказ на отход, который не замедлил исполнить. Он взял курс на запад, но спустя 18 минут справа по курсу открылись 2 корабля, принятые сначала за свои. Ошибка обнаружилась быстро: все те же «Шеффилд» и «Ямайка» едва не повторили свой успех, открыв точный и плотный огонь. Дистанция составляла около 8 миль: слишком много для точной стрельбы 6-дюймовок, но вполне «комфортабельно» для 283-миллиметровок "карманного линкора". Имелся неплохой шанс отомстить за флагмана и походя потопленный к тому времени эсминец «Экольдт». Но «Лютцов» вновь начал стрелять только 6 минут спустя (обоими калибрами, главным и вспомогательным), и снова Штанге посчитал, что находится в слишком опасном с точки зрения торпедной атаки положении! Он отвернул в сторону от противника, считая, что легко отделался: снаряды англичан падали у самых бортов. Бэрнет предпочел не отдаляться от конвоя, и вполне обоснованно не стал преследовать отходящих (скорее — бегущих) немцев.

Спуск на воду

В итоге операция «Регенбоген» оказалась явной неудачей немцев во всех отношениях: стороны потеряли по эсминцу, «Хиппер» остался без "крейсерского хода" до конца службы. Но, главное, имея даже по самой заниженной оценке как минимум равные силы, рейдеры Кригсмарине совершенно не смогли выполнить задачу. Вклад «Лютцова» составлял выпущенные "в молоко" 86 снарядов главного калибра и 76 вспомогательного. Штанге проявил максимальную пассивность, вызванную, как посчитало командование флота, в основном осторожностью и опасениями за свой корабль. (Кстати, в последующей политической суматохе его не пытались никак наказать или хотя бы высказать порицание). Что самое важное, эта, в сущности, достаточно рядовая тактическая неудача имела тяжелейшие последствия. Руководители ВМФ предпочли не торопиться с представлением данным о бое Гитлеру, составляя наиболее «обтекаемый» доклад. "Вождю нации" пришлось ознакомиться с неутешительными результатами "новогоднего боя" по сообщению британского информационного агентства «Рейтер». Фюрер окончательно потерял веру в моряков своего "большого флота" и решил больше не выпускать крупные боевые корабли в океан, взяв курс исключительно на использование подводных сил. В первый день нового 1943 года германские корабли возвратились на свои стоянки в Северной Норвегии. Пару месяцев, пока Гитлер метал громы и молнии в главнокомандующего Кригсмарине Рёдера, заменял его на Дёница и угрожал реально покончить со своими большими кораблями, «Лютцов» совершал хаотичные переходы между заливом Боген и Альта-фьордом с тем, чтобы дезориентировать авиаразведку британцев и затруднить подготовку к возможному удару с воздуха. В марте, после прибытия в Боген линкоров «Тирпиц» и «Шарнхорст», тяжелый крейсер окончательно обосновался в Альта-фьорде. Предполагалось, что в середине июля он выйдет в рейд в Карское море, повторяя поход, проведенный в предыдущем году «Шеером» (операция "Гусар"), однако состояние дизелей оказалось настолько ненадежным, что операцию пришлось отменить. Дело ограничилось маневрами совместно с большими линкорами, после чего был получен приказ следовать в Германию для исправления дефектов по механической части, которые стали настолько серьезными, что иногда электроэнергию пришлось получать с пришвартованного танкера «Дитмаршен» или плавучих зарядных станций для подводных лодок. Пока охромевшему «карманнику» выпала роль "подсадной утки". Когда «Тирпиц» вместе с «Шарнхорстом» вышли в море в ходе операции «Вундерланд-2», его место занял «Лютцов». И опять ему повезло: «Тирпиц» успел возвратиться на свою стоянку, где его атаковали британские мини-подлодки типа «X», а вот бывший «Дойчланд» избежал неприятностей, поскольку находился в одном из дальних ответвлений фьорда. На следующий день, поздно вечером 23 сентября, он отправился в дальний путь на родину в сопровождении 4 эсминцев. Опять торную дорогу, подвергавшуюся опасности со стороны английских подводных лодок, торпедных катеров и авиации, «Лютцов» проскочил без каких-либо проблем. 1 октября 1943 года он наконец бросил якорь в Готенхафене. 9 октября, по сути сразу после возвращения на Балтику, которая в течение двух лет оставалась своего рода "внутренним германским озером", «броненосец» вновь попал под воздушный налет. Его совершила на Готенхафен, где стоял «Лютцов», 8-я воздушная армия США. На этот раз все обошлось — ни попаданий, ни повреждений корабль не получил. Тем не менее, для производства профилактического ремонта его перевели в еще более глубокий тыл, латвийскую Либаву. Там бывший «Дойчланд» простоял в доке и у стенки до марта 1944 года, когда снова вошел в строй, теперь уже в качестве учебного корабля. Такая потеря статуса на самом деле являлась хитростью нового главнокомандующего флотом. Дёниц, заполучив в свои руки остатки тяжелого надводного флота, теперь отнюдь не хотел, чтобы исполнилось пожелание Гитлера об их немедленном исключении из строя. А что может быть удобнее статуса "плавучей школы"? Возражений сверху не последовало, и все тяжелые и легкие крейсера стали учебными. Гросс-адмирал прекрасно понимал, что ранее охаиваемые им "дорогостоящие игрушки" еще смогут понадобиться. Ход войны на Восточном фронте не внушал никаких приятных перспектив. Так что, нахождение под рукой Учебной эскадры (на деле — единственного крупного боевого соединения надводного флота) было очень кстати. "Лютцов" пригодился очень скоро. В конце июня, когда выход из войны северного союзника — Финляндии — стал реальностью, тяжелый крейсер использовали в качестве быстроходного транспорта. 23 июня он быстро пересек Финский залив, доставив на фронт отряд морской пехоты, зенитные орудий и 30 т боеприпасов. Однако этот рейс был призван скрывать более важную секретную задачу. «Лютцов» остался в финских шхерах около Аспё вместе с тремя эсминцами, готовясь участвовать в операции "Танне Вест". Так назывался строго секретный план захвата Аландских островов в случае, если Финляндия выбывала из игры. Эти острова являлись последним рубежом, запиравшим советский флот в пределах залива; с их потерей попадали под удар жизненно важные линии подвозки шведской железной руды. В плане главная роль выделялась 283-мм орудиям «Лютцова», которые должны были подавить возможное сопротивление бывших союзников. 8 июля уже практически подготовленную операцию отменило командование. Причина заключалась в очередном прорыве советских войск на сухопутном фронте. Все подкрепления пришлось бросить туда. Несчастливый «Лютцов» отправился обратно в Германию, где начался интенсивный процесс превращения учебного корабля в боевой. Предполагалось применить его в Рижском заливе для поддержки своих войск при отражении наступления советской армии на столицу Латвии. Между тем, действия авиации Балтийского флота, потопившей 16 июля в Котке плавучую зенитную батарею «Ниобе», становились все более активными и угрожающими. В течение 3 недель германское командование колебалось, стоит ли вводить хоть и «карманный», но все же линкор в ловушку Рижского залива. Но так и не решилось. «Лютцов» возвратили в Готенхафен для установки дополнительных зенитных автоматов. Очень не вовремя: как раз в это время советские войска совершили прорыв к побережью, разрезав вражеские группировки «Центр» и «Север», невзирая на помощь немецкой стороне в лице тяжелого крейсера "Принц Ойген". Между тем, через два месяца после отмены операции "Танне Вест" «Лютцов» вновь появился у Аландов. Небольшая эскадра ("Лютцов", "Принц Ойген", 2 эсминца и 2 миноносца) предназначалась для вызволения конвоя с германскими войсками, покидавшими Финляндию после капитуляции и застрявшего в Ботническом заливе. Дело обошлось без крови: бывшие союзники не стали стрелять по немцам, хотя по условиям перемирия должны были оказать возможное сопротивление. 24 сентября конвой благополучно вышел из ловушки. Чисто морские операции больших кораблей Германии на Балтике на этом закончились. Однако у них оставалась еще одна задача: поддержка действий армии, все более и более «проседавшей» под ударами советских фронтов.

Схема корабля для американского флота

Не успев в августе к Риге, в начале октября «Лютцов» вышел на огневые позиции уже в районе Мемеля (Клайпеды). В сопровождении все того же «Ойгена» и 3 эсминцев «броненосец» прибыл на место 11 октября в 10.30 утра. Переход совершался в густом, как молоко, тумане по данным радиолокатора. Это обеспечило скрытность, но никак не способствовало выполнению самой задачи. Самолет для корректировки выпустить не представлялось возможным, и при нулевой видимости для ведения огня пришлось использовать данные РЛС, на экране которой виднелись лишь слабые сигналы от построек Мемеля. Тем не менее, в 13.56 последовала команда открыть огонь с дистанции 23 км. Эффективность стрельбы в таких условиях, без корректировки, не видя даже, куда падают снаряды, вызывает большие сомнения. Тем не менее, немцы очень высоко оценивали результаты поддержки, считая, что первый же артналет из 283-миллиметровок «разгромил» танковую бригаду. В 14.35 "в связи с выполнением задачи" огонь прервался, но в 18.00 последовал приказ вновь начать стрельбу, уже по другим скоплениям танков. Понятно, что с сумерками видимость ничуть не улучшилась. Горящая Клайпеда освещала горизонт неясным отражением в тумане, но вести огонь приходилось по карте. В размеренной неторопливой стрельбе прошла вся ночь. Около 6 утра один из кораблей эскорта сообщил об обнаружении подводной лодки, и немцам пришлось резко отвернуть на скорости 19 узлов. В это время облачность стала рассеиваться. Видимость стала вполне приемлемой, но зато следовало ждать советской авиации. Вся зенитная артиллерия была приведена в полную боевую готовность. Расчеты появились даже у дополнительно установленных на баке автоматах, хотя теперь приходилось вести огонь только бортом, чтобы не снести в море свои же боевые посты. Днем 12 октября «Лютцов» впервые встретился с советской авиацией. Надо сказать, что, несмотря на все заверения немцев об удивительной эффективности артиллерийской поддержки их тяжелых крейсеров с 283- и 203-мм орудиями, советское командование до сих пор не догадывалось о их присутствии! Из 18 торпедоносцев А-20 «Бостон», вылетевших на задание, в условиях все еще довольно плохой погоды только 4 нашли и атаковали у берега в районе Мемеля "вражеский конвой". Самолеты появились по левому борту от «Лютцова», причем число их в донесении немцев загадочным образом удвоилось. Корабль удачно отвернул вправо, стреляя из всех стволов. Советские «бостоны» не попали в цель, что не помешало им по возвращении донести о потоплении двух транспортов, в 5 и 7 тыс. т. Обе стороны до сих пор не представляли реальной ситуации. На больших германских кораблях то и дело объявляли воздушную тревогу, хотя реальных атак на них больше не было, а командование советов все еще не представляло, с кем имеет дело. Резкие маневры никак не способствовали ведению точной стрельбы по берегу. «Лютцову» приходилось по их завершении вновь и вновь искать исходную точку привязки по карте. Сказывалась отсталость системы управления огнем, которая не позволяла автоматически учитывать столь сильные изменения курса, в отличие от более современной СУАО "Принца Ойгена". Тем не менее, итог дня оказался впечатляющим. «Лютцов» выпустил 400 снарядов главного калибра и 245 — среднего, всего свыше 13,2 т боеприпасов. Настало время пополнить боезапас. Отряд отошел в Данцигскую бухту, и в Готенхафене началась лихорадочная погрузка. Между тем, запас 11-дюймовых снарядов в этой базе подходил к концу: пришлось забрать последние 75 бронебойных, мало полезных при стрельбе по наземным целям. 14 октября "карманный линкор" в сопровождении эсминца и двух миноносцев вновь отправился к Мемелю. В 11.15 (по местному времени) отряд атаковала подводная лодка Щ-407, принявшая «Лютцов» за легкий крейсер. Вовремя обнаруженная миноносцем Т-16, она все же произвела двухторпедный залп, но «карманник» без проблем уклонился от столь жидкого «веера». Для отражения угрозы с воздуха немцы применили уже совсем отчаянные меры. Для обеспечения действий корабельных «Арадо-196», способных хоть как-то отражать атаки штурмовиков и бомбардировщиков, прибыл корабль обеспечения Люфтваффе "Ганс Альбрехт Ведель", хотя попытки заправить гидросамолеты в столь неблагоприятной обстановке по идее должны были привести к немедленному его потоплению. Кроме того, в качестве «авиаприкрытия» пытались использовать даже неуклюжие трехмоторные летающие лодки "Блом унд Фосс" ВV-138, на первый взгляд, совершенно беспомощные в небе, наводненном советскими истребителями. Донесения с «Лютцова» свидетельствуют об участии только в утреннем налете 27 "торпедоносцев и штурмовиков", плюс 24 «торпедоносцев» и 17 бомбардировщиков ближе к вечеру, хотя в этот день авиация Балтфлота вообще не доносила о действиях против морских целей. Скорее всего, в деле участвовали силы 3-й воздушной армии, не имевшие уже абсолютно никаких шансов попасть в корабли на ходу. Не удивительно, что немцам удалось отразить все атаки, тем более, что в воздухе периодически появлялись таки их истребители. Однако, как уже отмечалось, даже нерезультативные атаки сказывались на точности огня.

Deutschland в 1933 году

После столь тяжелого дня германские корабли вновь отправились в Готенхафен за снарядами, которые спешно доставил транспорт «Франкен». Теперь «Лютцов» остался единственным тяжелым кораблем 2-й боевой группы, поскольку «Ойген» севернее Хелы столкнулся с легким крейсером «Лейпциг», полностью выведя его из строя и сильно повредив себе носовую часть. На "карманном линкоре" поднял свой флаг командир группы, вице-адмирал Август Тиле. 22 октября он вывел свой флагман в сопровождении 2 эсминцев и 3 миноносцев в третий поход к Мемелю. Тиле прихватил все «арадо» с небоеспособных тяжелых крейсеров «Ойген» и «Хиппер» и имел «серьезное» воздушное прикрытие аж из 4 самолетов. Вновь показала высокую результативность артиллерия «Лютцова», в основном по району вокзала в городе Кроттинген (Кретинга). Всего он выпустил 207 снарядов 283-мм и 150-мм калибра, еще около 500 добавили эсминцы. На этом, однако, операция не закончилась. «Броненосец» получил приказ поддержать германские войска, занимавшие последние оборонительные позиции на острове Эзель (Саарема). В их распоряжении оставался только полуостров Сворбе (Сырве), соединявшийся с островом узким перешейком. Батареи Сворбе перекрывали своим огнем вход в Рижский залив, так что недаром их удерживали до конца в обеих мировых войнах и русские, и немцы. Теперь перед Сворбе стояли советские войска, готовые к решительному штурму. К 7.00 24 октября «Лютцов» занял позицию к западу от перешейка, сохраняя полное радиомолчание. Сообщения с берега передавались исключительно катерами, как в XIX веке. Ввиду ожидания атак советских подводных лодок и торпедных катеров эскорт значительно усилился: теперь «карманник» прикрывали дополнительно большие миноносцы Т-23 и Т-28. В 7.20 корабль открыл огонь и 35 выстрелами главного калибра снес маяк Лэу, служивший важным наблюдательным пунктом. Затем оба калибра начали «обработку» береговых батарей и мест сосредоточения наступающих войск. Стрельба вначале корректировалась бортовым «Арадо», но затем гидросамолет был вынужден прекратить свою деятельность из-за низкой облачности. С воздуха отряд прикрывался 4 истребителями FW-190. Однако около 8.30, когда у них кончилось горючее, на сцене появились советские штурмовики. 22 Ил-2 7-го гвардейского авиаполка тремя группами атаковали германские корабли, не только сбрасывая бомбы, но и обстреливая палубы и надстройки с бреющего полета. Пострадал, однако, только эсминец Z-28, в который попало 5 бомб, из которых взорвалась только одна. Спустя 2 часа самолеты 7-го авиаполка сменили 27 «илов» 35-го штурмового авиаполка авиации Балтфлота. Невзирая на противодействие «фокке-вульфов» и мощный огонь (стреляли все орудия, даже 150-миллиметровки), советским летчикам удалось прорваться непосредственно к «Лютцову». На боевых постах «карманника» появились первые раненые пушечно-пулеметным огнем. Тем не менее, можно считать, что противники разошлись практически «вничью»: помимо значительно пострадавшего Z-28 немецкие корабли получили легкие повреждения, 4 штурмовика не вернулись на аэродромы. На самом корабле перестала выдерживать даже надежная немецкая техника. В носовой башне вышел из строя досылатель правого орудия, а перекосившийся клапан отвода газов стал препятствовать открыванию затвора. У 150-мм артиллерии вышли из строя 3 элеватора из четырех; снаряды пришлось подавать вручную, при помощи лебедок, что сильно утомляло прислугу и замедляло стрельбу. От непрерывного сотрясения вышли из строя некоторые приборы системы управления огнем. Неполадки в артиллерии сопровождались неприятностями с главными механизмами. Управление оборотами левого вала «застряло» на 19 узлах, тогда как у правого оно оставалось в исправности. Приходилось все время активно действовать рулем, чтобы удерживать корабль на курсе. Надо сказать, что большинство повреждений удалось исправить непосредственно на борту. За 4,5 часа ведения огня «броненосцу» и сопровождавшим его легким кораблям удалось создать такую плотность огня на ограниченном участке перешейка, которой не знали со времен штурма Севастополя немцами. Только 24 октября он выпустил 304 283-мм, 292 150-мм, 282 105-мм снарядов. Безусловно это сказалось на результате советского наступления: двум германским дивизиям и частям усиления удалось сохранить свои позиции на Сворбе. В результате столь интенсивной боевой деятельности (к тому моменту «Лютцов» израсходовал больше тяжелых снарядов, чем любой германский линкор 1-й и 2-й мировых войн) орудия оказались сильно расстрелянными — настолько, что не могли обеспечить точную стрельбу даже по площадным целям. Корабль направился в Готенхафен, куда в то же время спешили специалисты фирмы «Крупп» для приведения артиллерии в боеспособное состояние.

Недалеко от Норвегии, апрель 1940 года

Ремонтные работы и погрузка боезапаса чередовались с небольшими выходами на учения. (Немцы проводили их даже в столь жестких условиях, когда над головами то и дело появлялись совсем не «учебные» бомбардировщики противника.) 18 ноября учения пришлось прекратить: советские войска вновь начали атаки на Сворбе. В начале наступления «Лютцов» еще проходил ремонт, так что главная роль выпала его систершипу «Шееру», о чем я расскажу чуть позже. Бывший «Дойчланд», хотя и шел 24-узловым ходом, поспел только к шапочному разбору. На его долю выпало завершение эвакуации войск у Церельских позиций. Погодные условия и недостаточная активность советской авиации позволили немцам выполнить задачу без дополнительных потерь, хотя 2/3 защитников Сворбе полегли на поле боя или пропали без вести. Недоремонтированный корабль протестовал против насилия над техникой. Уже около Готенхафена полностью вышел из строя один из дизелей, для ремонта которого требовалось разобрать водонепроницаемую переборку. Окончательно ликвидировать последствия аварии удалось только к 10 декабря. Тем не менее, даже «хромому» "Лютцову" пришлось выходить в море для прикрытия конвоев в районе Хелы. Между тем Данцигская бухта в целом и Готенхафен в особенности стали опасным местом. Именно там находилась точка пересечения усилий авиации союзников и Советского Союза. 18 декабря 1944 года суеверные моряки с ужасом заметили, как со стоявшего рядом с "карманным линкором" транспорта «Варте» стаями бегут на землю крысы. Примета оказалась вещей. В 10 вечера начался массированный налет авиации Бомбардировочного командования Великобритании, в котором приняло участи 236 самолетов. Из 836 тонн бомб, сброшенных на корабли, суда и портовые сооружения, на долю «Лютцова» не досталось ни одной, хотя жертвой налета пал не только «Варте», но еще десяток торговых и вспомогательных судов, а также старый броненосец «Шлезвиг-Гольштейн». Его современный коллега отделался небольшой течью в трюме. Тем не менее, командование решило перевести его от греха подальше — в Пиллау, тем более что сооружения "Дойче Верке" в Готенхафене находились в руинах. В конце декабря «Лютцов» прибыл к месту своего последнего базирования. Хотя положение Германии уже приближалось к безнадежному, на корабле продолжалась полноценная регулярная служба. Более того, на него прибыло 200 человек пополнения из числа спасшихся с «Тирпица». Некоторых из них вызволили из перевернувшегося корпуса линкора, и их моральное самочувствие оставляло желать лучшего. А между тем их новому кораблю предстояли очередные испытания. Советская армия уже окружила район Данцига. Пополнив боезапас чудом доставленными в Готенхафен 283-мм снарядами, «Лютцов», по-прежнему несший флаг вице-адмирала А.Тиле, в сопровождении трех миноносцев вышел на поддержку своих войск в районе Эльбинга. 8 февраля 1945 года он получил данные своих первых целей на немецкой земле. По крайней мере, теперь огонь нормально корректировался с передовых наблюдательных пунктов, одним из которых стала колокольня собора в Фрауэнбурге. Стрельба по разным объектам продолжалась весь день. Расстояние до некоторых целей составляло 35 км — практически максимальную дальность главного калибра. Одновременно 150-миллиметровки вели огонь по участкам, расположенным на побережье. Поддержка оказалась вполне успешной, и на следующий день отстрелявший свое «Лютцов» заменил однотипный "Адмирал Шеер". Германским войскам не только удалось удержать свои позиции, но и восстановить на время коридор с Кенигсбергом. В это время продолжалась крупнейшая в истории Второй мировой войны операция по эвакуации морем из Восточной Пруссии. (Всего немцам удалось вывезти около 2 млн. человек, включая население.) Однако под угрозой оказался другой фланг. Советские войска вышли к побережью Западной Померании и начали наступление на Кольберг и Кёзлин. Вновь потребовалась помощь тяжелой артиллерии 2-й боевой группы. 6 марта «Лютцов», "Шеер", 2 эсминца и 2 миноносца двинулись по фарватеру в район Свинемюнде. На борт боевых кораблей, уходящих на спасительный запад, рвались раненые и беженцы ("Шеер" принял около 1000 человек). Флагман остался с чистыми палубами. Следуя во главе колонны, рано утром 7 марта он был атакован подводной лодкой К-52, давшей залп из всех кормовых торпедных аппаратов. Хотя на субмарине слышали 2 взрыва, и сама лодка, и торпеды были вовремя обнаружены, и атака успеха не имела.

Севший на дно Лютцов, 26 апреля 1945 года

"Лютцов" отделился от остальных единиц 2-й боевой группы и проследовал к Казербургер Фэре, где с помощью буксиров развернулся на узком фарватере, оказавшись носом к морю — пути отступления. Затем его прочно пришвартовали многочисленными стальными тросами к наспех сколоченному бревенчатому причалу. "Карманный линкор" приготовился к стрельбе, но настроение, царившее на борту, трудно было назвать бодрым. Он лишился своего главного козыря — возможности маневрировать на скорости на открытой воде. Кроме того, «радовало» соседство с крупным складом мин и взрывчатки. Опасность от атак с воздуха оставалась более чем реальной, несмотря на 4 тяжелые и 3 легкие зенитные батареи, окружавшие стоянку. Однако с точки зрения расположения эта «ловушка» приближалась к идеалу: тяжелый крейсер мог обстреливать большую часть фронтовых позиций. Морякам повезло: авиация союзников ночью 9 марта «разрядилась» в мощном налете на близлежащий Свинемюнде, выложив на порт 1600 т бомб. «Лютцов» же продолжал сидеть в своей «засаде» до 20-х чисел марта. К этому времени фронт передвинулся в очередной раз. Советские войска ворвались в известный курорт Цоппот (Сопот), достигнув побережья Данцигской бухты. 23 марта 1945 года, после того как совершенно расстрелявший свои орудия «Шеер» ушел в Киль, на поле боя опять вышел первенец ряда «карманников». В сопровождении эсминцев Z-31 и Z-34 он подошел к Цоппоту и открыл огонь по городу. В течение дня и ночи он постепенно смещался вдоль берега со скоростью наступающих советских танков. На следующий день фронт сместился уже к Готенхафену и окраинам Данцига. 25 марта советская артиллерия уже вовсю обстреливала центр города, причем огонь германских кораблей уже не мог подавить многочисленные батареи. Все же остатки 2-й боевой группы внесли заметный вклад в то, что Данциг выбросил белый флаг только 28 марта, продержавшись в совершенно бесперспективной обороне еще 3 суток. Все это время «Лютцову» приходилось не только вести огонь по берегу, но и отбиваться от атак вражеской авиации. Хотя они по-прежнему оставались спорадическими и нескоординированными, налеты держали в постоянном напряжении команду и затрудняли выполнение главной задачи. К тому же для отражения низколетящих самолетов часто применялись и 150-мм орудия. Показала свои зубы и советская артиллерия. Многочисленные батареи среднего калибра заставляли то и дело ставить дымзавесы, отходить в сторону, вести контрбатарейную стрельбу. После того, как Готенхафен был оставлен немцами, в их распоряжении для экстренной эвакуации оставался только небольшой городок Оксхёфт. 4 апреля 1945 года береговая батарея третьим снарядом попала в кормовую надстройку, разрушив адмиральские помещения. В это время Тиле и его штаб находились на мостике, поэтому никто не пострадал, а повреждения оказались поверхностными. Этот день стал последним днем пребывания «Лютцова» в "данцигском аду". В ночь на 5 апреля в ходе операции "Вальпургиева ночь" последние защитники Данцигской бухты были вывезены на быстроходных десантных баржах, военных рыболовных ботах и других мелких судах. Своеобразный конвой прикрывал "карманный линкор", 3 эсминца и несколько боевых кораблей меньшего размера, причем «Лютцов» до последнего вел огонь по пляжу, отсекая вражеские войска от эвакуирующихся. На нем снова подошел к концу боезапас, а износ стволов достиг столь значительного уровня, что, по оценке, начальная скорость упала на 12 %, а рассеяние в залпе увеличилась вдвое. Неудивительно: «карманник» расстрелял не только все три своих боезапаса, но и часть запасных боекомплектов «Шарнхорста». Последний резерв флота находился на плавбазе «Франкен», стоявшем в районе Хелы. В густом тумане командир рискнул перегрузить 283-мм «чушки» прямо в море, ожидая при этом с минуты на минуту атаки советских торпедных катеров! Очень вовремя: 8 апреля «Франкен» пошел ко дну после попадания авиабомбы. Вечером того же дня «Лютцов» направился в свою «засаду» у Свинемюнде, поскольку кризис на берегу наметился уже и там. Еще одна причина заключалась в том, что на корабле почти не оставалось топлива: его едва хватило бы на 300-мильный переход. Первый "карманный линкор" теперь оставался и единственным: днем ранее закончил свое существование «Шеер». Он же оставался единственной боеспособной тяжелой единицей усохшего до минимума Кригсмарине. На корабле продолжалась внешне рутинная и размеренная жизнь. Как замечает один из членов экипажа, продолжался обильный обмен бумагами, и все 24 пишущие машинки не замолкали ни на минуту. Корабль получил почти неделю передышки — последнюю. Казалось, неприятельская авиация забыла про него. Но это только казалось. 13 апреля отдаленное гудение моторов заставило объявить воздушную тревогу. Все обошлось мирно, но команда не знала, что над ними на высоте 7000 м висела знаменитая 617-я эскадрилья Королевских ВВС, известная как «Дамбастерз». Летчики этого элитного подразделения уже потопили «Тирпиц» и разрушили несколько важнейших точечных объектов своими 5400-кг бомбами. Покончить с последней «капитальной» боевой единицей противника в этот раз помешала густая облачность. Англичане удалились, не отбомбившись.

В камуфляже, 1941 год

История повторилась 15 апреля, только самолеты на этот раз пролетели только 2/3 пути. Упорные британцы решили повторить налет на следующий день. Теперь погода оказалась на их стороне: хорошая видимость и легкий ветерок. 18 «Ланкастеров» неумолимо приближались к цели. Совершенно случайно время для атаки англичане выбрали удивительно удачно. На борту их цели находился командующий надводными силами Кригсмарине вице-адмирал В.Меендсен-Болькен, бывший командир «Шеера». Предполагалось, что он вручит "Немецкий Крест в золоте" капитану цур зее Кноке. В кают-компании уже разливали по бокалам вино для заздравного тоста, когда прозвучал сигнал воздушной тревоги. Атакующие самолеты встретил очень плотный зенитный огонь береговых батарей и самого тяжелого крейсера. Одни самолет элитной эскадрильи был сбит, еще несколько получили повреждения, но остальные сбросили свой груз, состоящий из гремучей смеси 5,4-тонных «толбоев» и 500-кг бронебойных бомб. Несчастливому, но живучему «Лютцову» повезло дважды. Во-первых, с местом бомбардировки. Близость берега, находившегося совсем рядом с кораблем, привела к тому, что все «толбои», кроме одного, угодили в откосы берега и лес, осыпав корабль огромными комьями грунта и камнями. Силу взрыва же единственной супер-бомбы, легшей в воду, в значительной мере поглотило илистое и болотистое дно. Корпус и надстройки оказались забрызганными грязью "с головы до ног", но чудовищный удар, который на более твердом грунте просто опрокинул бы «карманник», "всего лишь", как ножницами, разрезал корпус, вскрыв длинный «шрам» площадью 30 кв. м. Внутрь хлынула смесь воды и грязи, корма погрузилась почти по верхнюю палубу, а передняя часть накренилась под углом в 50 градусов. Но команда успела покинуть корабль, который все же не опрокинулся, а сел на дно. Второй случай везения кажется вообще маловероятным. Обе 500-кг бомбы, поразившие «Лютцов», не взорвались. Причем одна из них пробила все палубы и остановилась непосредственно в погребе боеприпаса кормовой башни! В случае срабатывания взрывателя корабль несомненно разнесло бы на мелкие куски. Другая бомба попала в передний пост управления артогнем и снесла за борт всю конструкцию: башенку дальномера, антенну радиолокатора и топ мачты. Корабль полностью лишился энергии, верхняя палуба представляла собой хаос обломков шлюпок и мелких предметов, но потери в людях оказались на удивление незначительными: 12 убитыми и 18 ранеными. Британское командование удовлетворилось сделанными на следующий день фотографиями воздушного разведчика. «Лютцов» глубоко погрузился в воду и казался безжизненным. "Карманный линкор" стал последним в перечне «трофеев» эскадрильи «Дамбастеров». Однако на самом деле на корабль уже вернулся экипаж и развил бурную деятельность. Из Свинемюнде подошла плавучая электростанция, обеспечившая энергию для насосов. Постепенно удалось спрямить чудовищный крен и откачать некоторое количество воды из отсеков, сохранивших герметичность, причем в результате обнаружилось, что одна из динамо-машин находится над поверхностью воды. Водолазы сумели подвести пластырь к главной длинной пробоине и, хотя по мнению инженеров крейсер уже никогда не смог бы всплыть, в конце концов удалось ввести в строй свой источник энергии. 17 апреля команда на время вновь покинула «Лютцов»: в дело вступили команды по разоружению и извлечению невзорвавшихся бомб (к этой сверхопасной работе немцы по своему обыкновению привлекли заключенных концлагеря). Прибывший на место действия А.Тиле решил, что корабль (уже списанный к тому времени!) еще послужит в качестве батареи — теперь уже даже не плавучей. К 22 апреля в строй вошла носовая башня (кормовую восстановить не представлялось возможным) и четыре 150-миллиметровки правого борта (обращенного к берегу). С теперь уже бывшего "карманного линкора" списали на берег всех ненужных людей. Таковых набралось немало: 787 человек. Помимо механической части, надобность отпала в зенитчиках: все уцелевшие установки сняли на берег плавучим краном с тем, чтобы усилить вооружение эсминцев 2-33 и 2-34. Командир «останков», капитан цур зее Кноке горячо протестовал против разоружения своей "боевой единицы", но смог добиться только того, что рядом оставили паром с тяжелыми зенитками. Тем не менее, «Лютцов», или то, что от него осталось, снова был готов вести огонь. 28 апреля он провел стрельбу на максимальную дальность — 42 км, поддерживая защитников острова Узедом. Средний калибр в то же время стрелял в прямо противоположном направлении, в район Дивенова, где советские танки подошли гораздо ближе. По сообщениям немецкой стороны в сумерках остов подвергся атакам легких ночных бомбардировщиков, сбросивших осколочные бомбы, однако советскими данными это не подтверждается.

Последнее фото карманного линкора, июль 1947 года

30 апреля отбыла очередная партия "лишних людей", после чего команда «Лютцова» сократилась до 206 человек. Но над ним продолжал развеваться флаг и вымпел, и шла своеобразная «корабельная» служба под командованием бывшего старшего помощника фрегаттен-капитана Ланге, сменившего легко раненого Кнаке, отбывшего в госпиталь. На долю Ланге пришлись невеселые хлопоты. Он руководил работами по подготовке неподвижного корабля к взрыву. 3 мая вышел из строя насос, откачивающий воду из отсека рядом с еще работавшей электростанцией. Вода грозила полностью покончить с электропитанием, поэтому командование группировки в Свинемюнде отдало приказ срочно отстрелять оставшиеся снаряды. С дистанции 32 км вновь полетели 283-мм «чушки» — в последний раз. Всего после своего «потопления» "Лютцов" сумел выпустить 350 снарядов главного калибра, израсходовав боезапас "до донышка". Несколько оставшихся фугасных снарядов (для которых уже не имелось зарядов) загнали в ствол головной частью к казне, что гарантировало полное разрушение установок при взрыве. 150-миллиметровки продолжали стрельбу, поскольку для них изначально имелось около 3 тыс. снарядов. Наконец вода, которую уже нечем было откачивать, затопила центральный артиллерийский пост. Средней артиллерией теоретически еще можно было бы управлять как обычной сухопутной батареей, например, по телефону от передовых наблюдателей, но у немцев уже не наблюдалось ни сил, ни средств даже для столь простого дела. Взрывники одновременно подорвали орудия главного и среднего калибра. Катерные тральщики сняли еще 105 человек; на борту оставалось всего около 80 членов экипажа, четверть из которых выступала в роли подрывников. О ни выполняли свою работу очень тщательно: во всех внутренних помещениях разместились ящики со взрывчаткой, а для разрушения внешней обшивки на всем протяжении борта на стальных тросах закрепили мины. Однако в детально разработанный план уничтожения вмешался случай. На закате солнца 3 мая последний из еще работавших насосов раскалился настолько, что воспламенилось дизельное топливо, толстый слой которого лежал на поверхности воды во всех отсеках. Огонь стал быстро распространяться, поскольку тушить его было нечем и некому. Один за другим начали рваться заботливо расставленные ящики с толом. Остатки команды быстро сбежали по сходням на берег. К полуночи все было кончено: от «Лютцова» остался только раскаленный корпус, внутрь которого провалилась палуба и надстройки. Корабль не дожил до капитуляции Германии менее недели. Полностью выгоревший корпус весной 1946 года был поднят советскими спасателями, однако из-за невозможности восстановления в следующем году корабль затопили в центральной части Балтийского моря 22 июля 1947 года после подрыва на нем нескольких фугасных авиабомб.

Достоинства и недостатки

Предполагаемые достоинства:

  • Ввиду развитой СУО - точность и быстрая пристрелка
  • Быстрый манёвр огнём
  • Высокая скорость снаряда и бронебойность
  • Возможность долгого сохранения максимальной скорости
  • Мощный калибр и масса залпа для одноклассников (по сути - «вашингтонцев»)
  • Довольно адекватная защита против «вашингтонского» калибра
  • Торпедное вооружение
  • Сильная вспомогательная артиллерия, для случаев контакта с ТКР и ЛКР

Предполагаемые недостатки:

  • Низкая скорость - невозможность навязывать противнику свой стиль боя
  • Посредственная ПВО
  • Низкая защищённость батарей вспомогательной артиллерии

Небольшая оценка

Корабль очень неоднозначный. Он является первым кораблем этого типа (повторюсь), приближаясь по силе наступательных и защитных свойств к линкорам, по скорости — к крейсерам и превосходя по району плавания любой боевой корабль современной ему постройки. Огневая мощь и современная СУО всё-же впечатляет для такого «небольшого» судна. Но вот защита по сути пассивна, что и сыграло роль в его приключениях. Не смотря на всё карманные линкоры были «козырной картой» Кригсмарине и костью в горле у Британии и её коллег.

Проект развития карманных линкоров типа «Дойчланд»

Дальнейшее развитие кораблей типа Deutschland

Послесловие

Оставим в стороне мужество экипажа и командиров корабля. Очень хочется сказать про Железо, Сталь. Как по мне у этого корабля сердце полноценного линкора. Тяжелая и сложная судьба так и «вставляла палки в колёса». Война его знатно потрепала, но это его не остановило. Корабль дрался до конца, как и его команда. Даже почти мёртвый он огрызался, и погиб достойно.

Источники