[О технике] Линейные корабли типа «Севастополь»

Линейные корабли типа «Севастополь» стали первой серией дредноутов Российского Императорского флота. Несмотря на то, что по своей сути линкоры типа «Севастополь» являются дредноутами первого поколения, корабли были спроектированы очень качественно, что положительно сказывается на их боевой эффективности. В игре доступны все четыре корабля данного типа по состоянию на разные годы. Подробнее про эти легендарные линкоры читайте ниже.

Бронезащита и живучесть

Традиционно для русских кораблей схема бронезащиты достаточно простая.

Вертикальное бронирование: главный пояс толщиной 225 мм тянется от первой до четвёртой башни главного калибра. В носовой части пояс истончается до 125 мм, а в кормовой — до 120 мм в нижней части и 100 мм в верхней. Корма защищена 38 мм в нижней части и 125 мм в верхней. Верхний пояс имеет толщину 125 мм в районе цитадели и 75 мм в носу.

Барбеты башен главного калибра защищены 150-мм бронёй, а толщина носовой части барбета первой башни и кормовой части четвёртой равна 200 мм. При этом барбеты частично сохраняют такую толщину на уровне средней палубы, однако непосредственно у средней палубы барбеты истончаются до 75 мм. Носовая часть первого барбета и кормовая четвёртого при этом являются частью траверзной защиты.

Траверзы у первой и четвёртой башен состоят из нескольких плит различной толщины. Как уже было упомянуто, часть барбетов на средней палубе, которая включена в состав траверза, имеет толщину 125 мм, такую же толщину в корме имеют плиты, которые идут от траверза к бортам. В носовой части эти плиты имеют толщину 100 мм. К нижней палубе спускается плита толщиной 100 мм, при этом она достаточно узкая — она прикрывает чисто элеватор башен главного калибра.

Нижняя и трюмная палубы прикрыты 50-мм плитой, при этом она, опять же, достаточно узкая. В районе котельных отделений и центральных башен (второй и третьей) на «Полтаве» есть также угольные бункеры, которые обеспечивают дополнительную защиту (хоть и весьма слабую). Помимо прочего, в спонсонах есть дополнительные броневые переборки между установками вспомогательного калибра толщиной 25 мм, а основания дымовых труб защищены коробами из 19-мм брони на уровне средней палубы и 75-мм на верхней. Мостик имеет защиту 120 мм в основании и 250 мм в районе самого боевого поста.

При этом «Марат» и «Октябрьская революция» имеют немного другое бронирование труб и мостика — трубы защищены 100-мм бронёй на уровне верхней палубы, а мостик у «Марата» имеет защиту в 245 мм, а у «Октябрьской революции» всего 40 мм.

Башни главного калибра имеют 203 мм во лбу и с боков, 305-мм заднюю стенку и 152-мм крышу. Здесь выделяется «Полтава» — крыши башен у неё имеют толщину всего 76 мм.

Вертикальная бронезащита включает в себя три броневые палубы: на «Полтаве», «Марате» и «Октябрьской Революции» толщина палуб составляет: верхняя палуба 37,5, средняя — 25 мм ближе к центру корпуса и 19 мм у бортов, нижняя — 12 мм. У «Парижской коммуны» средняя палуба усилена — её толщина составляет 75 мм у центра, однако части палубы у бортов всё так же 19 мм. Помимо этого, у барбетов первой и четвёртой башен есть небольшие зоны, где средняя палуба имеет толщину 44 мм. Эти зоны общие у всех кораблей. Помимо прочего, за четвёртой башней нижняя палуба в корму имеет скосы толщиной 37,5 мм, центральная часть прикрыта 25-мм бронёй, средняя палуба имеет толщину в этой зоне 37,5 мм, а непосредственно у кормы средняя палуба истончается до 19 мм, а нижняя до 32,5 мм. Также верхняя палуба по всей кормовой зоне за четвёртой башней имеет толщину 6 мм.

Бронирование, мягко говоря, не лучшее. Его можно сравнить с бронёй первых дредноутов — непосредственно «Дредноута» или «Северной Дакоты», при этом последняя будет даже лучше. Данная броня, тем не менее, неплохо держит удары 203-мм бронебойных снарядов (например, американских тяжёлых крейсеров типа «Балтимор» или японских типа «Могами»).

Впрочем, основными противниками всё же будут линкоры, и с ними будет сложнее. Так, наиболее защищённой можно считать позицию под углом около 30° (все четыре башни главного калибра могут вести огонь на курсовых углах вплоть до 25°) и на дистанции более 8000 м, однако тут подводит толщина траверза — его можно пробить даже 305-мм бронебойными снарядами той же «Дакоты» или «Дредноута». При этом пояс в таких условиях остаётся неуязвимым даже для 356-мм бронебойных снарядов японских линкоров (например, «Хюги» или «Ямасиро»).

Таким образом, стоит выбирать наиболее острые курсовые углы при наибольшей дистанции боя, так линкоры типа «Севастополь» будут в наибольшей безопасности, хотя и далеко не в полной.

Экипаж у всех трёх кораблей имеет разную численность. Так, «Полтава» как самый ранний представитель серии имеет всего 1125 человек, «Марат» — 1286, «Октябрьская Революция» — 1238, а вот «Парижская коммуна» может похвастать экипажем в 1730 человек.

Первые три корабля демонстрируют в целом типичную для дредноутов численность экипажа — она сравнима с «Мальборо», «Северной Дакотой» или немецкими дредноутами, и превосходит таковую у «Дредноута», «Колоссуса» или «Данте Алигьери». Численность экипажа «...Коммуны» же ближе к более современным аналогам. Впрочем, стоит отметить, что она же и самая уязвимая — корабль имеет большое количество открытых или слабобронированных зенитных установок на палубе. «Марат» и «Октябрьская Революция» тоже страдают от такого недуга, хоть и меньше. «Полтава» же вообще почти не имеет экипажа вне брони, пусть и имеет его в принципе меньше. В целом, живучесть у кораблей весьма неплохая, когда броня не пробивается, свой вклад в это вносит также и низкий силуэт.

Подвижность

Подвижность первых русских дредноутов оставляет желать лучшего. Скорость заднего хода у всех кораблей идентичная — 22 км/ч (11,88 уз) в МРБ и 25 км/ч (13,5 уз) в МАБ. А вот передний ход отличается. Так, «Полтава», показавшая на испытаниях самую большую мощность энергетической установки, имеет скорость 43 км/ч (23,2 уз) в МРБ и 50 км/ч (27 уз) в аркаде. «Парижская Коммуна» самая медленная — 40 км/ч (21,6 уз) в МРБ и 46 км/ч (24,8 уз) в МАБ. «Марат» и «Октябрьская Революция» — 42 км/ч (22,68 уз) в МРБ и 49 км/ч (26,45 уз) в МАБ. По скорости хода линкоры превосходят большинство своих современников, конкуренцию им могут составить разве что «Кайзер», «Колоссус», но даже эти двое равны или превосходят на 1–2 км/ч. Как ни странно, впереди по скорости хода «Данте Алигьери» — итальянец развивает аж 44 км/ч в МРБ (51 км/ч в МАБ), что, однако, тоже не сильно-то и быстрее.

Линкоры достаточно быстро набирают максимальную скорость и имеют далеко не худший радиус циркуляции, так что можно сказать, что относительно своих современников линкоры типа «Севастополь» весьма скоростные и маневренные. Впрочем, они, конечно, значительно уступают линейным крейсерам или более современным линкорам.

Вооружение

Главный калибр

Линкоры типа «Севастополь» все идентичны по вооружению главного калибра, оно состоит из четырёх трёхорудийных башен с 305-мм орудиями производства Обуховского завода с длиной ствола 52 калибра. На момент постройки это были одни из лучших корабельных орудий в мире.

К данным орудиям доступны следующие снаряды:

• осколочно-фугасный снаряд обр.1911 г. — 762 м/с, 470,9 кг/47,5 кг тротила, бронепробиваемость — 78 мм на дистанции 1000 м, 71 мм/2,5 км, 61 мм/5 км, фугасная бронепробиваемость — 71,1 мм на всех дистанциях;
• бронебойный снаряд с бронебойным наконечником и баллистическим колпачком обр. 1911 г. — 762 м/с, 470,9 кг/13 кг тротила, бронепробиваемость — 526 мм на дистанции 1000 м, 479 мм/2,5 км, 411 мм/5 км;
• полубронебойный снаряд с бронебойным наконечником и баллистическим колпачком обр. 1911 г. — 762 м/с, 470,9 кг/55,2 кг тротила, бронепробиваемость — 398 мм на дистанции 1000 м, 362 мм/2,5 км, 311 мм/5 км.

Помимо этого, «Парижская коммуна», «Марат» и «Октябрьская Революция» также имеют ещё один снаряд:

• осколочно-фугасный снаряд обр. 1928 г. — 950 м/с, 314 кг/55,41 кг тротила, бронепробиваемость — 81 мм на дистанции 1000 м, 76 мм/2,5 км, 68 мм/5 км, фугасная бронепробиваемость — 72,3 мм на всех дистанциях

Из-за того, что орудия изначально проектировались под более старый тип снарядов, скорость пришлось искусственно понизить путём уменьшения заряда. Соответственно, упала и пробиваемость. Как следствие, корабли типа «Севастополь» проигрывают по бронепробиваемости почти всем своим соперникам с 305-мм/50 орудиями. Лишь орудия «Колоссуса» на дистанции начинают уступать русским пушкам по этому показателю.

При этом наполнение ВВ у данных снарядов если не лучше, то как минимум на уровне иностранных аналогов. В частности, немецкие («Кайзер») и американские («Вайоминг») орудия по этому показателю сильно уступают. При этом новый фугасный снаряд образца 1928 года вообще является лучшим фугасом в этом калибре (фактически аналогичный снаряд использует «Кронштадт») по всем показателям.

Скорострельность же данных орудий хороша — на Асах модернизированные линкоры («Парижская коммуна», «Марат» и «Октябрьская Революция») выдают 27,2 с перезарядки, «Полтава» же выдаёт один выстрел в 33,3 с. В целом неплохой результат.

Противоминный калибр

Противоминный калибр представлен 120-мм/50 орудиями, размещёнными попарно в плутонгах на средней палубе. «Полтава» и «Парижская коммуна» имеют по 16 таких орудий, а у «Марата» и «Октябрьской Революции» их 14 (крайняя кормовая пара орудий была демонтирована для установки двух 76-мм артустановок 81-К). Данные орудия весьма спорны — их перезарядка составляет 8,6 с на Асах, углы наведения весьма невелики и составляют от 112° до 130° в зависимости от расположения орудия. Впрочем, на любых курсовых углах возможно навести на цель хотя бы четыре орудия.

К данным пушкам доступны два снаряда:

• Осколочно-фугасный снаряд обр. 1911: 732 м/с, 29 кг/3,16 кг тротила, бронепробиваемость — 22 мм на дистанции 1000 м, 18 мм/2,5 км, 13 мм/5 км, фугасная бронепробиваемость — 35,4 мм на всех дистанциях;
• Полубронебойный снаряд обр. 1911: 793 м/с, 28,97 кг/3,73 кг TNT, бронепробиваемость — 137 мм на дистанции 1000 м, 111 мм/2,5 км, 79 мм/5 км.

В целом стоит отметить, что снаряды для своего калибра неплохи — они имеют средний или больше среднего заряд ВВ, ПБ снаряд имеет достаточно неплохое для своего калибра пробитие — по данному параметру русские пушки уступают разве что американскому 127-мм/38 орудию Mark 12.

Впрочем, начальная скорость снарядов невелика, примерно на уровне той же Mk. 12, а ОФ снаряд летит даже медленнее, при том, что длина ствола орудия образца 1905 года 50 калибров, а не 38. Скорострельность, как уже упоминалось выше, также небольшая. Данные орудия вполне подойдут, чтобы сильно повредить или даже уничтожить вражеский эсминец или пару таковых, но бороться с крейсерами им уже не под силу.

Зенитный калибр

Вот здесь идёт большой разброс, так как даже модернизированные линкоры прошли модернизацию по разным проектам и различаются по составу зенитного вооружения.

«Полтава» демонстрирует стартовый набор зенитного вооружения, который получили «Севастополи» при вводе в строй: два 75-мм/50 орудия системы Канэ обр. 1892 года и 47-мм скорострельная пушка Гочкиса. К первым доступен только ОФ-ДВ снаряд, который в целом не сказать чтобы сильно плох — 747 м/с, 5,3 кг/760 г тротила, бронепробиваемость — 10 мм на дистанции 1000 м, 8 мм/2,5 км, 7 мм/5 км, фугасная бронепробиваемость — 11,2 мм на всех дистанциях.

Для пушки Гочкиса доступен только фугасный снаряд — 571 м/с, 1,5 кг/120 г лиддита (тротиловый эквивалент 132 г), бронепробиваемость — 4 мм на дистанции 1000 м, 3 мм/2,5 км, 2 мм/5 км, фугасная бронепробиваемость — 4,3 мм на всех дистанциях. Про 47-мм пушку можно в целом забыть — какой-либо реальной боевой ценности она не имеет (собственно, она и была салютной). 75-мм орудия в целом способны сбить неуклюжий бомбардировщик на небольшой высоте, но их всего два, что говорит о том, что плотность огня не просто низкая, её практически нет. Впрочем, это достаточно типичная для дредноутов первого поколения ситуация.

«Парижская коммуна» имеет шесть установок 76-мм/55 орудий 34-К — по три на главном и вспомогательном мостиках. Они ведут огонь только одним снарядом:

• осколочно-фугасный снаряд с дистанционным взрывателем О-361Д — 810 м/с, 6,6 кг/182 г тротила, бронепробиваемость — 15 мм на дистанции 1000 м, 13 мм/2,5 км, 11 мм/5 км, фугасная бронепробиваемость — 4,8 мм на всех дистанциях.

Скорость наведения этих установок невелика, но их скорострельность великолепна — 27 выстрелов в минуту (2,2 сек. перезарядка) на Асах. Эти орудия вполне могут обеспечить достаточно плотный огонь. А также неплохо дополняются шестнадцатью 37-мм/67 автоматами 70-К, которые расположены на башнях ГК (по три штуки), а также на платформах грот-мачты (второй от носа). Орудия 70-К снаряжаются лентами со стандартной набивкой (ОФТ/БТ/ОФТ/ОФТ/БТ) и, обладая достаточно высокой гибкостью огня, являются вполне неплохим щитом даже от маневрирующих штурмовиков.

Кроме того, линкор несёт ещё двенадцать 12,7-мм пулемётов ДШК, которые хоть и не являются высокоэффективным средством против авиации, всё же вносят свой вклад в плотность огня батареи ПВО за счёт своей многочисленности. Лента в пулемётах, к слову, также стандартной набивки — БЗ/БЗТ/БЗ/МДЗ.

Состав батареи ПВО «Марата» аналогичен «Парижской коммуне», различия только в количестве и расположении артиллерии. Так, шесть одиночных установок орудий 34-К установлены на первой и четвёртой башнях главного калибра, а на их месте на платформах мостиков расположено по три 37-мм автомата 70-К.

Однако в дополнение к этому «Марат» оснащён двумя двухорудийными установками 81-К, в которых размещены по два 76-мм/55 орудия 39-К (по используемым снарядам и характеристикам аналогичны орудиям 34-К, однако имеют меньшую скорострельность — 20 выстр/мин против 27). Эти установки размещены на кормовых срезах средней палубы и имеют достаточно ограниченные углы обстрела, однако также вносят свой вклад в плотность зенитного огня в кормовой полусфере.

Помимо этого, есть также тринадцать 12,7-мм пулемётов ДШК. В целом надо заметить, что вооружение «Марата» несколько слабее «Парижской коммуны» — всё же основным огневым средством батареи ПВО являются 37-мм автоматы 70-К, которых у «Марата» заметно меньше. Зато его 12,7-мм ДШК установлены значительно удачнее, чем у «Парижанки» — они могут сосредоточить больше стволов в носовой полусфере.

ПВО «Октябрьской Революции» почти полностью аналогично «Марату». Отличает её лишь наличие двухорудийной 76-мм установки 39-К (аналогичной по баллистике и снарядам 76-мм орудиям 34-К, однако имеющую меньшую скорострельность, но большую скорость наведения) на баке и позади неё счетверённого автомата 46-К (который де-факто аналогичен автоматам 70-К). Пулемётов ДШК на ней также немного поменьше, однако это почти никак не влияет на её защищённость.

В целом, модернизированные линкоры имеют батарею ПВО вполне на уровне современных им линкоров 1930-х годов — значительное количество малокалиберной автоматической артиллерии, а также неплохие 76-мм орудия с достаточно хорошей скорострельностью и углами наведения. Эти батареи вполне способны противостоять штурмовикам и истребителям-бомбардировщикам. Чего, конечно же, не скажешь о «Полтаве» — на ней стоит держаться поближе к союзникам с ПВО, так как два 75-мм орудия с посредственными углами и медленной перезарядкой (салютную пушку считать серьёзным вооружением в принципе не стоит) дают крайне низкую защиту от воздушных налётов.

Дополнительное вооружение

У «Полтавы» и «Марата» в дополнение к вышеописанному есть четыре 450-мм торпедных аппарата под парогазовые торпеды обр. 1912 г. Аппараты неподвижные, подводные, расположены по два побортно в районе погребов ГК крайних башен. Боезапас — по три торпеды на аппарат. Дистанция хода довольно мала — 2 км, скорость — 80 км/ч. Имеется возможность изменить режим хода торпед: увеличить дистанцию до 6 км и уменьшить скорость до смешных 58 км/ч.

Мало того, у подводных торпедных аппаратов отсутствует возможность наведения по горизонту, придётся наводиться не особенно поворотливым корпусом линкора. Помимо этого, в торпедах очень слабый заряд ВВ — всего 100 кг тротила. Так что либо стоит брать с собой торпеды в «короткоходном» режиме в качестве «оружия последнего шанса», либо не брать вовсе, чтобы уменьшить количество взрывчатки на борту.

Применение в бою

Линкоры типа «Севастополь» имеют мощный главный калибр, однако их подводит слабость и неудачность бронирования. При этом скорость их хода крайне недостаточна для охоты за крейсерами. Пожалуй, лучшей тактикой для этих кораблей будет осуществлять поддержку союзников с большой дистанции и желательно из-за укрытия, не привлекая внимания противника. С большой долей вероятности, если «Севастополь» будет обнаружен — он будет уничтожен. Да, низкий силуэт способствует выживаемости. Да, корабль почти не имеет небронированных зон и очень хорошо защищён от фугасного огня.

Однако бронебойные и полубронебойные снаряды даже небольших линкорных калибров легко пробивают его броню, поэтому действовать стоит крайне осторожно. Стоит также отметить возможность вести огонь всеми башнями главного калибра на достаточно острых курсовых углах, так что стоит вставать к противнику под как можно меньшим углом, так защита пояса будет мощнее, хоть и всё ещё достаточно слабой.

Историческая справка

История проектирования

К началу ХХ века стало ясно, что разнородное вооружение на броненосных кораблях — путь в никуда, при такой батарее точность будет никудышная. А вот если корабль будет вооружён однородной батареей крупнокалиберных орудий, он сможет «с большой дистанции дать по противнику залп, упредив саму возможность ответного удара». В первую очередь, очевидно, координировать однородную батарею проще — одинаковые орудия имеют одинаковые баллистические характеристики. Пионерами этих идей были итальянский инженер Витторио Куниберти и адмирал Королевского Военно-Морского Флота Великобритании (в будущем Первый морской лорд) сэр Джон Фишер. Помимо прочего, активно развивалось машиностроение, флот начинал переходить на жидкое топливо, что позволяло увеличить скорость. Всё это привело к постройке в 1906 году в Великобритании корабля, давшего имя всему классу — «Дредноута». Это запустило новую гонку морских вооружений, известную как «Дредноутная лихорадка».

Российская Империя включилась в «Дредноутную лихорадку» несколько запоздало, хотя уже в апреле 1906 года был создан специальный орган — «Особое совещание», — которому поручалось выработать задание на постройку линкоров дредноутного типа. Обоснование для постройки дредноутов в России было в том, что для обороны Финского залива недостаточно только береговых укреплений и батарей, необходимо также иметь боевой флот. Вследствие чего началась работа по формулированию тактико-технических требований к новым броненосцам. По итогу требования были примерно такие: водоизмещение 19 000 — 20 000 тонн, вооружение из не менее восьми 305-мм и 20 120-мм орудий, скорость хода не менее 21 узла (38,9 км/ч), бронирование поясом по ватерлинии 127-203-127 мм, остальная часть борта должна быть защищена более тонкой бронёй.

Для рассмотрения предэскизных проектов была образована комиссия под председательством главного инспектора кораблестроения генерал-лейтенанта Саверия Ксаверьевича Ратника. Собственно, эта комиссия разработала первое ТТЗ: водоизмещение — несколько больше 20 000 тонн, длина 152,2 м, ширина 25,2 м, осадка 7,9 м при сохранении 3% запаса водоизмещения, скорость хода — опять же не менее 21 узла. Помимо прочего, предлагалось проработать вариант со скоростью 22 узла (40 км/ч), но без 3% запаса по водоизмещению.

Комиссия также согласившись с ранее установленной толщиной пояса оговорила толщину бронепалуб: верхняя — 38 мм, средняя — 25,4 мм, нижняя — 12,7 мм. При этом нижняя палуба должна была располагаться не менее чем на 457 мм выше КВЛ.

Вооружение принималось в составе десяти 305-мм орудий в пяти двухорудийных башнях, размещённых на одной высоте (очевидно, предполагалось ромбическое размещение, как на «Дредноуте», хотя комиссия это не конкретизировала). Противоминный калибр должен был состоять из 20 120-мм орудий в казематах.

Было разработано два эскиза: первый был разработан британской фирмой «Виккерс», к которой МТК обратилась за помощью. Второй был подготовлен главным корабельным инженером Санкт-Петербургского военного порта Д.В. Скворцовым на предприятии «Новое судостроение». Оба проекта по факту оказались идентичными по характеристикам, а водоизмещение лежало в пределах 20 600—21 800 т. Проекты рассматривались Особым совещанием в июне 1906 года.

«Виккерс» обязалась построить линкор за 20 месяцев, а в России его смогли бы построить только за 3 года, но строительство линкоров за границей было признано нежелательным, поэтому предпочтение отдавалось отечественным проектам (как в данном случае, так и в дальнейшем). Особое совещание рекомендовало немедленно приступить к постройке двух линкоров для Балтийского флота, однако средств на постройку правительство так и не выделило — не было достаточных оснований. Под основаниями предполагались документы Морского министерства, такие как доктрины, задачи Балтийского флота, кораблестроительная программа и другие.

В 1907 году после смены морского министра Морской генеральный штаб разработал и предоставил императору доклад «Стратегические обоснования для плана войны на море». В частности, в нём утверждалось, что задачей Балтийского флота должна быть не только оборона Финского залива, но также и свобода действовать там, где его присутствие «потребуют политические обстоятельства». В апреле 1907 года МГШ разработал несколько вариантов судостроительной программы. «Малую» версию программы царь одобрил.

Согласно этой программе, ядром будущей эскадры становились четыре новых дредноута и четыре уже строящихся линкора-додредноута. В объяснительной записке указывались рекомендованные параметры нового броненосца. В частности, были требования по силуэту (корабль не должен отличаться от других крупных кораблей), было указано на стремление к как можно меньшей площади надводной части, но при этом высота надводного борта должна отвечать требованиям мореходности.

В качестве артиллерии главного калибра рекомендовалось использовать 305-мм/52 орудие или более мощное. Расположение главного калибра «должно отвечать требованию наибольшего напряжения сил в бою, для чего необходимо обеспечить максимальные углы обстрела на оба борта и достаточную живучесть башенных установок». Противоминная артиллерия принималась в 14—18 120-мм орудий и должна была быть в состоянии отразить атаку дивизиона миноносцев. Кроме того, указывалось, что размещение орудий должно обеспечивать «равномерный круговой обстрел».

Скорость, как и ранее, принималась в 21 уз. Дальность действия принималась в 1800 миль (3333,6 км) полным ходом и 5000 миль (9260 км) экономическим ходом.

Схема бронирования была выбрана исходя из опыта Русско-Японской войны — сплошное бронирование борта при толщине главного пояса в 305 мм и верхнего пояса в 76,2 мм. Толщина палуб устанавливалась в 38 мм для верхней, 12,7 для средней и нижней, но последняя должна была иметь скосы в 38 мм. Также предполагалось не менее 10 поперечных переборок, доходящих до верхней палубы, а также наибольшее возможное число продольных переборок. Погреба боезапаса должны были быть размещены как можно дальше от бортов, использование дерева и других горючих материалов в конструкции требовалось исключить. Осадка задавалась не более 8,4 м.

18 августа 1906 года основные тактико-технические элементы нового броненосца представили морскому министру, однако утверждение не состоялось — Штаб настаивал на 102-мм орудиях ПМК, а Комиссия — на 120-мм. В итоге позднее на совместном заседании МГШ и МТК были утверждены всё же 120-мм орудия в количестве 14 штук, толщину главного броневого пояса в 305 мм признали предельной (то есть возможной к уменьшению), а также все согласились с необходимостью введения в конструкцию продольной противоминной переборки. В таком виде ТТЭ были переданы в Адмиралтейств-совет, который в основном их одобрил, указав на необходимость снижения толщины главного пояса до 254 мм, установки углов возвышения орудий для достижения дальности стрельбы в 100 кбт (18 520 м), а также исключить двери в водонепроницаемых переборках.

Окончательные же технические условия для проектирования новых линкоров (с 27 сентября 1907 года эскадренные броненосцы РИФ стали классифицироваться как линейные корабли) были утверждены 17 декабря 1907 года. Количество 305-мм орудий увеличили до 12, путём применения трёхорудийных башен, а орудий противоминного калибра — до 16. Толщину пояса ещё раз понизили, уже до 203 мм, что, вероятно, связано со стремлением сохранить водоизмещение в пределах хотя бы 23 000 тонн. К тому же никуда не делось требование о достижении 21-узловой скорости.

Когда техзадание было сформировано, Морское министерство организовало конкурс на разработку эскизного проекта. 23 декабря 1907 года Главное управление кораблестроения и снабжений разослало шести русским заводам и 21 иностранной фирме предложения принять участие в конкурсе вместе с условиями и техническим заданием. Причём по условиям конкурса строительство в любом случае должно было вестись на русских заводах, однако при активном содействии фирмы-победителя. Срок предоставления материалов был установлен до 28 февраля 1908 года.

Всего в Морское министерство поступило 23 проекта, которые с учётом различных вариаций превращались в 51. Морским главным штабом было выработано 11 критериев, а главный звучал как «...предпочтение должно быть отдано тому проекту, в котором сосредоточена наибольшая сила при наименьшем водоизмещении». Все проекты с нелинейным расположением башен главного калибра были сразу отвергнуты. Приоритетными были проекты с наибольшим количеством противоминной артиллерии, максимальной площадью бронирования борта, наибольшим удалением продольных переборок от борта, эшелонным расположением котельных и машинных отделений и так далее.

В итоге по результатам ранжирования проектов победил проект Куниберти, второе место занял проект «Блом унд Фосс», а третье — «Дальний Восток». В МТК же проекты последовательно рассматривались отделами, каждый из которых выбирал наилучший вариант по своей теме, из-за чего творилась неразбериха.

В январе 1907 года МТК возглавил А.Н. Крылов, который предложил количественный метод. Его суть сводилась к 150 критериям, каждый из которых, в зависимости от его важности, имел оценочный балл и специальный поправочный коэффициент, который зависел от степени соответствия техническим требованиям. В итоге результаты были пересмотрены МТК, первое место занял проект компании «Блом унд Фосс», второе — проект Балтийского завода, третье — проект Куниберти. При этом в рейтинге МГШ проект Балтийского завода занял девятое место — в этом проекте башни ГК размещались линейно-возвышенно, что считалось нерациональным. МТК же считали его лучшим, так как именно в этом проекте была наиболее рационально проработана конструкция корпуса.

Летом 1908 года состоялись совместные заседания МГШ и МТК под председательством морского министра, на которых рассматривались по факту только четыре проекта — проект «Дальний Восток», проект Балтийского завода, проект Куниберти и проект компании «Блом унд Фосс».

Проект «Дальний Восток» был разработан инженером-одиночкой, подполковником Корпуса корабельных инженеров Л.Л. Кромальди. Понимая, что одиночка, которого не поддерживает никакое предприятие, вряд ли сможет реализовать технический проект такого масштаба, комиссия исключила данный проект.

Проект Куниберти тоже отмели по схожей причине — инженер просто не смог доказать, что корабль будет иметь именно такие характеристики. В то же время Балтийский завод представил скорректированный проект, в котором башни ГК расположили уже линейно, однако, поскольку проект был представлен уже после окончания конкурса, рассматривали его отдельно, и формально победителем конкурса был объявлен проект «Блом унд Фосс», однако все участники заседаний обратили внимание на новый проект Балтийского завода.

А дальше вмешалась политика. Когда стало известно, что немецкий проект занял первое место и в перспективе немецкая компания получит заказ на четыре линейных корабля, французское правительство выразило протест.

Под давлением правительства Морское министерство выкупило проект компании «Блом унд Фосс», отказалось от дальнейших её услуг, а единственным проектом, подлежащим разработке, остался проект Балтийского завода.

С сентября 1908 года Алексей Николаевич Крылов был назначен исполняющим обязанности председателя МТК с сохранением всех прочих постов, что по сути сделало его руководителем дальнейшего проектирования линкора. Было созвано специальное совещание представителей МГШ и МТК, на котором были предложены новые главные элементы (ТТТ), поскольку требования 1907 года уже устарели.

Так, предлагалось повысить скорость до 23 уз, толщину главного пояса увеличить до 229 мм, а верхнего — до 127 мм. Орудия ПМК предлагалось заменить с 120-мм на новые 102-мм с унитарным заряжанием, а старые котлы системы Бельвиля — на новые, которые допускали бы форсировку в более широком диапазоне. Также вносились некоторые изменения в расположение внутренних помещений, и предлагалось установить дизельные двигатели экономического хода.

В итоге от замены ПМК отказались, так как Обуховский завод фактически уже начал выпуск 120-мм орудий, также отказались и от дизелей экономического хода — возникли вопросы к возможности быстро перейти с дизелей на турбины и наоборот при волнении. Замена котлов обсуждалась довольно долго, однако в итоге с помощью британской компании «Джон Браун» Балтийский завод освоил производство новых котлов системы Ярроу. С 1 декабря 1908 года началась детальная проработка проекта.

Ещё до завершения проекта, 17 декабря 1908 года морской министр И. М. Диков представил императору Николаю II доклад о результатах конкурса на проектирование нового линейного корабля. Император проект одобрил и повелел приступить к постройке, однако для выделения денег на постройку необходимо было рассмотрение Государственной Думой. Изначально она отказала в выделении средств, однако премьер-министр П. А. Столыпин, пользуясь чрезвычайным правом о «порядке верховного управления страной», добился выделения средств, необходимых для начала постройки. К 9 апреля 1909 года был завершён сам проект.

Постройка и испытания

Все четыре корабля были заложены в один день — 3 июня 1909 года. «Севастополь» и «Петропавловск» были заложены на Балтийском заводе, «Гангут» и «Полтава» — на Адмиралтейском. Постройку рассчитывали завершить за 38 месяцев, однако постоянные проблемы с финансированием привели к значительным задержкам. Стапельные работы начались только осенью 1909 года, и только они растянулись на два года.

Государственная Дума постоянно была недовольна хозяйственно-финансовой деятельностью Морского министерства, что приводило к урезанию ассигнований строительства кораблей. К началу 1911 года на строительство линкоров было выделено лишь 12% их стоимости. В 1911 году начались проверки, Морского министра С.А. Воеводского сменил адмирал И.К. Григорович. После всех проверок закон о выделении средств на достройку был принят Думой и 11 мая 1911 года утверждён Николаем II.

В итоге все четыре корабля в 1911 году сошли на воду: «Севастополь» — 16 июня, «Полтава» — 27 июня, «Петропавловск» — 27 августа, «Гангут» — 24 сентября. В 1912 году навешивали броню, подготавливали погреба боекомплекта и фундаменты установок ГК. В 1913 году на линкоры погрузили котлы, главные и вспомогательные механизмы, 120-мм орудия ПМК, устанавливали дымовые трубы, мостики и т. п. К первой половине 1914 года заканчивался монтаж оставшихся систем, устройств и механизмов, шла подготовка к проведению сдаточных испытаний. Перегруз всех кораблей после постройки составил около 8%, а осадка выросла на 0,42–0,52 м.

В связи с начавшейся Первой мировой войной было предложено провести испытания по сокращённой программе, без достижения контрактной скорости хода (23 узла). Первым 27 сентября 1914 года прошёл испытания «Севастополь», он развил 19 узлов. Из-за столкновения «Гангута» и «Полтавы» в конце октября их испытания были отложены, а «Полтава» развила лишь 17–18 узлов, так как команда ещё не прошла должное обучение. Впрочем, через год линкор «реваншировал» — 21 ноября 1915 года он развил аж 24,1 узел. «Петропавловск» «сдался» 20 декабря 1914 года, развив 21 узел. И последним прошёл испытания «Гангут», развив 20,3 узла 22–24 декабря 1914 года.

Артиллерийские испытания также прошли по сокращённой программе, их линкоры прошли даже чуть раньше: «Севастополь» — в сентябре, «Полтава» — в начале ноября, остальные несколько позже. В декабре все линкоры были приняты в состав флота, образовали 1-ю бригаду линейных кораблей и перешли в Гельсингфорс, где всю зиму на них продолжались достроечные работы.

Стоит отметить, что на момент закладки российские дредноуты были едва ли не самыми мощными в мире, за что стоит отдельно сказать «спасибо» 305-мм/52 орудиям Обуховского завода, а также решению разместить артиллерию в трёхорудийных башнях по линейной схеме. В отличие от прочих «одноклассников» того времени, наши «Севастополи» не только имели самые мощные орудия, но и могли одновременно все 12 стволов применить на один борт.

Впрочем, в противоположность ситуации с орудиями, бронирование линкоров уступало почти всем аналогам. При проектировании «Севастополей» ориентировались на «Дредноут» и другие корабли первого поколения дредноутов, однако впоследствии толщина брони достаточно быстро выросла. Как, однако, и калибр орудий — уже в 1909 году в Великобритании заложили линкоры типа «Орион» с 343-мм артиллерией, а к 1915–1916 году калибр ГК дредноутов вырос уже до 381 мм.

Другим преимуществом российских дредноутов стала скорость хода — 23 узла к тому моменту развивали только линейные крейсера, линкоры же были гораздо более тихоходными. Вместе с тем дальность плавания у «Севастополей» была значительно меньше, чем у вероятных противников — в среднем британские и немецкие дредноуты имели дальность плавания экономическим ходом около 6000–8000 миль, тогда как российские линкоры оказались способны пройти всего 3500 миль.

Также у русских дредноутов были большие проблемы с мореходностью — сказывалась и строительная перегрузка, и низкий надводный борт. К тому же после спуска на воду оказалось, что «Севастополи» имеют значительный дифферент на нос — до 0,3 м. Помимо прочего были неудачными и обводы корпуса в носовой части. В результате всего вышеописанного даже в незначительное волнение корабли зарывались в воду почти по первую башню.

Служба в период Первой мировой и Гражданской войны

После вступления в строй все линкоры типа «Севастополь» служили вместе вплоть до конца Первой мировой войны, поэтому смысла разделять их историю в данный период нет.

Из новых дредноутов была сформирована 1-я бригада линейных кораблей Балтийского флота. Её задачей стало предотвращение прорыва немецких кораблей в Финский залив, а также усиление Центральной минно-артиллерийской позиции между островом Нейссар и полуостровом Порккала-Удд. Однако в итоге ни немцы не предприняли попыток прорыва, ни российские силы не предприняли попыток встречного боя, несмотря на то, что командующий Морскими силами Балтийского моря адмирал Н. О. Эссен начал было готовить 1-ю бригаду линкоров к такой операции. Однако распоряжаться новыми дредноутами адмирал мог только с разрешения Ставки, а та в свою очередь не спешила рисковать новыми кораблями, поэтому запретила использовать их вне Финского залива.

Впрочем, после того как в августе 1915 года немецкие корабли прорвались в Рижский залив, командующий Северным фронтом генерал Р.В. Рузский выпустил директиву, которой разрешал командующему Балтийским флотом использовать по своему усмотрению два линкора типа «Севастополь» и весь флот старых линкоров-додредноутов. После данной директивы «Севастополь» и «Гангут» вышли в открытое море для прикрытия постановки минных заграждений в Ирбенском проливе. Боестолкновений не произошло, однако из-за сильной непогоды на обратном пути оба дредноута ударились днищами о грунт, причём «Севастополь» трижды, из-за чего его пришлось поставить в док на полтора месяца. Матросы «Гангута» провели ремонт своими силами.

В целом линкорам было слишком мелко в Финском заливе, и подобные инциденты происходили неоднократно со всеми кораблями данного типа — так, «Петропавловск» осенью 1915 года сел на мель, с которой его снимали две недели.

В ноябре-декабре 1915 года «Гангут» вновь выходил в море, на этот раз в сопровождении «Петропавловска» и эсминца «Новик», с прежней задачей — прикрывать постановку минных полей. Столкновений с немецкими кораблями вновь не произошло.

Весь 1916 и 1917 год линкоры провели на рейде в Гельсингфорсе, не выходя в море. Осенью 1917 года в связи с захватом немцами Моонзундских островов все корабли 1-й бригады привели в боевую готовность, однако в море они так и не вышли.

Далее последовал Брестский мирный договор, согласно которому новообразованное Советское правительство обязалось вывести все корабли из финских портов или разоружить их. Естественно, выбор был сделан в пользу первого, и 12 марта 1918 года все корабли типа «Севастополь» покинули Гельсингфорс, направившись в Кронштадт, куда они благополучно прибыли 17 марта.

Весь 1918 год линкоры бездействовали, а их личный состав постепенно уходил либо на фронты Гражданской войны, либо в речные флотилии. В частности, есть свидетельства о том, что к августу на «Петропавловске» оставалось всего 200 человек экипажа. В итоге к концу осени «Гангут» и «Полтава» были переведены к Адмиралтейскому заводу, где они были законсервированы (в документах того времени было указано, что линкоры встали «на длительное хранение»), а остатки их экипажей были переведены на «Петропавловск», который приводился в боевую готовность в связи с появлением в Финском заливе британских кораблей.

В 1919 году был сформирован ДОТ — Действующий отряд, — основной ударной силой которого стали линкоры «Петропавловск» и «Андрей Первозванный». Позднее в состав Отряда также вошёл «Севастополь». С мая по август 1919 года корабли ДОТ оказывали поддержку наземным операциям красных войск, а также оказывали сопротивление британским кораблям. Помимо этого в июне 1919 года «Петропавловск» участвовал в подавлении антибольшевистского восстания в форте «Красная горка» — при активном участии линкора мятеж был подавлен к 16 июня. В октябре при поддержки артиллерии кораблей ДОТ красные войска начали успешное наступление, в результате которого белогвардейский Северный корпус был разбит, а британские корабли покинули Балтику.

24 ноября в судьбе линкора «Полтава» произошло весьма трагичное событие, которое во многом определило его будущее — по недосмотру вахтенных на пустом по сути линкоре разгорелся пожар. Как позднее было установлено, корабль по сути был обесточен и подготовлен к зимнему хранению, однако для нужд отопления действовал лишь один котёл носового котельного отделения. Так как источниками света служили лишь свечи и керосиновые лампы, кочегары не заметили, что из горловины нефтехранилища просачивается мазут. Когда уровень водомазутной смеси достиг котла (помимо мазута в трюме также была вода), возникло обширное возгорание. Все системы линкора были отключены, экипажа на борту не было, поэтому тушение осуществлялось силами городских пожарных извне, вследствие чего оно было сопряжено с большим количеством сложностей. Пожар бушевал 15 часов, а ущерб был колоссальным — выгорели носовое котельное отделение, центральный артиллерийский пост, большое количество кабель-каналов и коммуникаций, носовая боевая рубка, одна электростанция, а в ходе тушения водой были залиты центральный пост и погреба носовой башни ГК.

К осени 1919 года все корабли ДОТ вернулись в Кронштадт, где пробыли, не привлекая к себе внимания, вплоть до февраля 1921 года. 28 февраля 1921 года экипажи «Петропавловска» и «Севастополя» на общих собраниях приняли антибольшевистские резолюции, что положило начало событиям, вошедшим в историю под названием «Кронштадтский мятеж». Повторилась история с фортом «Красная горка», только наоборот — теперь линкоры обстреливались с этого и других фортов («Красная горка» к тому времени был переименован в «Краснофлотский») для подавления восстания. Вечером 17 марта экипажи линкоров капитулировали, а к полудню следующего дня мятеж был подавлен окончательно. В наказание «провинившимся» линкорам сменили названия — приказом начальника Морских сил Балтийского моря И.К. Кожанова от 31 марта 1921 года «Петропавловск» был переименован в «Марат», а «Севастополь» стал «Парижской коммуной».

В целом к концу Гражданской войны ситуация с четырьмя линкорами была примерно следующая:

• Самый боеспособный — «Марат». Несмотря на полученные во время подавления мятежа повреждения, корабль был на ходу и вполне боеспособен. С 21 апреля 1921 года стал флагманом МСБМ.
• «Парижская коммуна» также был боеспособен, однако имел более серьёзные повреждения, чем «Марат». В течение 1921 года он приводился в порядок экипажем, в который активно набирали новых матросов, с 1922 года был включён в состав Учебного отряда МСБМ, официально в сентябре 1924 года «сдал пробу механизмов и вошёл в строй». С ноября 1924 года по апрель 1925 года прошёл ремонт уже на Балтийском заводе, после чего окончательно был принят в состав полубригады линкоров МСБМ.
• «Гангут» находился в консервации у стенки Балтийского завода. В конце апреля 1925 года был зачислен в Учебный отряд МСБМ и отбуксирован в Кронштадт для восстановления и расконсервирования на Пароходном заводе. 15 мая линкор поднял флаг и гюйс, до конца лета стоял в сухом доке. С 1 января 1926 года был зачислен в резерв МСБМ, в июне совершил первый выход в море и 23 июля 1926 года окончательно вступил в строй. При этом 7 июля 1925 года линкор также и прочие корабли данного типа поменял название, теперь он назывался «Октябрьская революция».
• А сложнее всего обстояла ситуация с «Полтавой». В ходе пожара линкор получил крайне серьёзные повреждения, поэтому командование Морских сил РККА сочло его восстановление нецелесообразным, поэтому его передали в ведение Морского научно-технического комитета и постепенно начали разоружать, а также «заимствовать» другие механизмы для ремонта других линкоров. Впрочем, предлагались и различные варианты по введению корабля в строй. Так, Оперативное управление штаба МС РККА предлагало переоборудовать «Полтаву» и недостроенный линейный крейсер «Измаил» в авианосец, что было весьма прогрессивно. Однако, экономическое и промышленное состояние страны не позволяло реализовать такой смелый план. Второе дыхание проектам по восстановлению линкора «Полтава» дал М.В. Фрунзе, который в июне 1925 года санкционировал восстановительные работы. 1 января 1926 года линкор был переименован в «Фрунзе» и до конца февраля Балтийский завод активно прорабатывал различные проекты приведения линкора в боеспособное состояние. Впрочем, в середине февраля 1926 года выданный на разработку кредит в 300 тыс. рублей иссяк и работы прекратились.

Модернизации межвоенного времени

26 ноября 1926 года Советом Труда и Обороны была принята «Программа строительства Морских сил РККА», рассчитанная на шесть лет. В соответствии с ней в 1928 году должна была начаться модернизация «Марата», далее шли «Октябрьская революция» и «Парижская коммуна». На 1927/28–1931/32 операционные года переносилось восстановление линкора «Фрунзе».

10 марта 1927 года было проведено «Особое совещание», которое было созвано начальником МС РККА Р.А. Муклевичем в НТКМ, на котором обсуждались недостатки линкоров и возможность их модернизации. Главным докладчиком на этом совещании стал Воин Петрович Римский-Корсаков, достаточно квалифицированный инженер и морской офицер, служивший на «Петропавловске», который отмечал, что все недостатки линкоров типа «Севастополь» следуют из того, что проектировались они исходя из опыта Русско-Японской войны. В частности, он отмечал недостатки бронирования, которое было неэффективным даже против снарядов калибра 305-мм, не говоря уже о более крупных. В выводе он говорил о необходимости усиления бронирования одной из палуб до 75 мм, а также увеличения дальности стрельбы ГК. Для второго предлагалось два варианта — во-первых, облегчённые снаряды, а во-вторых, увеличение угла возвышения орудий до 45°. Также предлагалось при модернизации установок увеличить скорострельность орудий и установить новые ПУС.

Много говорили о недостаточности ПМК и ЗК, впрочем, орудий для замены в наличии не было, поэтому речь шла только о пожеланиях к разработке.

А вот два первоочерёдных вопроса, которые рассматривались и которые были взаимосвязаны, это перевод котлов на нефтяное отопление и слабость БПЗ, которая усугублялась с ликвидацией угольных ям. Соответственно, необходимо было устанавливать були, однако установка булей снижала скорость хода, что считалось нежелательным — и без того слабозащищённые линкоры могли в крайнем случае уйти от противника.

Как написано у А. Васильева, дальнейшие события представляют собой «растянутую на долгие годы цепь непрерывных компромиссов между тем, что надо было сделать, и тем, что сделать было можно, исходя из экономических и производственных возможностей». Несмотря на то, что 5 августа 1927 года РВС СССР постановил начать модернизацию с линкора «Фрунзе», 17 декабря 1928 года это решение было отменено СТО.

Тогда как на Балтийском море у МС РККА имелось три боеспособных линкора, на Чёрном море не было ни одного. Дело в том, что предполагавшиеся для службы на Черноморском флоте линкоры типа «Императрица Мария» были либо утрачены, либо недостроены. Так, линкор «Генерал Алексеев» (до 29 апреля 1917 года «Император Александр III», с 29 апреля 1917 до октября 1919 года «Воля») был уведён белогвардейскими частями в Бизерту, линкоры «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина Великая» затоплены, а линкор «Демократия» (до 29 апреля 1917 года «Император Николай I») не был достроен. Достройку «Демократии» хотели организовать с использованием частей, поднятых с двух затонувших линкоров, однако осуществить это не смогли. Осложняло ситуацию то, что в Турции оставался линейный крейсер «Yavuz» (бывший немецкий «Goeben»). В таких условиях было решено перевести один из балтийских линкоров на Чёрное море. Выбор пал на «Парижскую коммуну».

Однако особенность конструкции линкора не позволяла пройти такой большой путь — сказывалась плохая мореходность. В связи с этим «Парижская коммуна» стала первым линкором, на котором были произведены работы по модернизации, пусть и только в формате монтажа носовой наделки. Суть сводилась к установке дополнительной конструкции в носу, которая имела больший развал, нежели изначальная форма носа, а также продолжении борта до высоты леерных стоек. Модельные испытания в Опытовом испытательном бассейне МНТК показали, что наделка оправдывает себя, и с октября 1928 года по май 1929 года наделка была смонтирована на линкоре «Парижская коммуна».

22 ноября 1929 года линкор в сопровождении крейсера «Профинтерн» (будущий «Красный Крым») вышел в море. В Бискайском заливе корабли попали в сильный шторм и были вынуждены переждать его в французском порту Брест.

После двухсуточного отстоя отряд вновь вышел в море, но попал в ещё более сильный шторм. Линкор начало сильно заливать, носовая наделка вместо выполнения своих функций начала играть роль черпака, который зачерпывал воду при зарывании в волны носа корабля. Громадные массы воды, зачерпываемые наделкой, разливались по палубе, не получая стока. В итоге образовался сильный прогиб палубы бака, многие носовые помещения были деформированы или подтоплены. Более того, через вентиляционные трубы, кабель-каналы и шахты значительные массы воды попали во внутренние помещения, что привело к выходу из строя одного котла, казематной артиллерии, двух носовых башен главного калибра, части водоотливных средств и некоторого другого оборудования. В конце концов линкор оказался на грани обесточивания.

Из-за столь критического положения линкор был вынужден вернуться в Брест, где остатки надстройки были срезаны до уровня верхней палубы. 26 декабря отряд повторно вышел в море и уже 1 января 1930 года встал на якорь у острова Сардиния. Далее, посетив Неаполь, корабли проследовали в Чёрное море без происшествий и 18 января 1930 года прибыли в Севастополь.

Тем не менее назвать полноценной модернизацией установку носовой наделки на «Парижскую коммуну» нельзя. Поэтому формально первым линкором, прошедшим модернизацию, считается «Марат».

«Марат»

Модернизация «Марата» началась уже осенью 1928 года. Под заказом С-1101 он встал к стенке Балтийского завода. Модернизация шла достаточно долго — вместо планировавшихся изначально двух лет она заняла почти три года. Произошло это, в частности, из-за отсутствия проекта модернизации на момент прибытия линкора, то есть по факту работы начались ещё до того, как проект был готов. По факту заслушивание проекта модернизации в НТКМ состоялось лишь в апреле 1929 года.

По машинной части предлагалось либо заменить старые котлы в количестве 25 штук на новые (с недостроенного линейного крейсера «Измаил») в количестве 12 штук, либо модернизировать старые и сократить их количество до 22 штук. Выбрали второе, просто потому что так было дешевле. Также модернизировали практически все системы корабля, начиная от вентиляторов в котельных отделениях и заканчивая мачтами. В результате произведённых работ мощность машин выросла с 42 000 л.с. до 56 800 л.с. Дальность плавания при этом сократилась до 2310 миль 14-узловым ходом, впрочем, большой дальности от линкоров и не требовалось. 8 мая 1931 года линкор вышел на мерную милю, где показал результат в 23,8 узла.

С учётом опыта, полученного на «Парижской коммуне», была спроектирована новая носовая надстройка в виде полубака, в твиндеке которого разместили столярную мастерскую и аппаратуру для постановки дымовой завесы. Также был перебран весь корпус на предмет пришедших в негодность заклёпок и листов (заменили более 200 тыс. заклёпок).

Были изменены мачты и надстройки: фок-мачта со стержневой была переделана на башенноподобную. Верхний срез носовой трубы был смещён в корму во избежание задымления постов на фок-мачте.

Были модернизированы башни ГК, однако только в части скорострельности: до +15° она составляла 3 выстрела в минуту, от +15° до +25° — 2 выстр/мин. Помимо этого были установлены новые ПУС и командно-дальномерные посты. Однако зенитная артиллерия осталась прежней — на момент модернизации новые артсистемы так и не успели спроектировать и запустить в производство.

8 апреля 1931 года на линкоре подняли флаг, а 6 июня он был принят в состав МСБМ. В отчётах было указано, что все цели модернизации были достигнуты, а Балтийский флот получил значительное усиление своей боевой мощи в лице обновлённого линкора.

После прохождения модернизации линкор достаточно активно участвовал в походах и учениях. Несколько раз стал участником ЧП, в частности, в августе 1933 года из-за преждевременного открытия замка орудия после затяжного выстрела во 2-й башне вспыхнул пожар. Вся прислуга башни погибла (68 человек), однако корабль удалось спасти, вовремя затопив погреб боезапаса. Ремонт занял около двух месяцев. В июле 1935 года линкор столкнулся с ПЛ Б-3, перерубил её пополам, из-за чего лодка затонула вместе со всем экипажем (55 человек). Причиной ЧП были признаны навигационные ошибки обоих командиров.

В 1937 году «Марат» участвовал в заграничном походе. 20 мая принял участие в знаменитом морском параде на Спитхедском рейде в честь коронации Георга VI. В 1938 году на линкоре начались исследования Ленинградского физико-технического института в области размагничивания крупного бронированного корабля. Подобные исследования проводились впервые в мире, и впоследствии практика размагничивания кораблей стала повсеместной. В конце 1940 года на корабле начали монтировать специальное стационарное размагничивающее устройство, которое было разработано в ЛФТИ по итогам исследований. Испытания данного устройства должны были начать 22 июня 1941 года.

В зимний период на линкоре в основном проводились ремонты, которые к концу 1930-х годов сопровождались модернизациями. Так, с 1938 года обновляли штурманское вооружение, в 1939 году усилили бронирование башен, а к 1940 году наконец были готовы новые зенитные орудия. Старые 76-мм орудия системы Лендера были заменены новыми 34-К с 12-мм бронещитами. Также на кормовых срезах побортно разместили две спаренных 76-мм установки 81-К, для чего крайние 120-мм орудия были сняты. Позднее корабль получил также новейшие 37-мм орудия 70-К и пулемёты ДШК.

К концу 1940 года линкор вновь было решено модернизировать — на этот раз критике подвергалось отсутствие системы центрального наведения ГК, слабость КПЗ, ветхость многих корпусных конструкций и слабое горизонтальное бронирование (эта проблема так и не была исправлена). План подразумевал, что модернизация «Марата» будет произведена летом-осенью 1941 года.

«Октябрьская революция»

«Октябрьская революция» стала вторым линкором, который встал к стенке Балтийского завода на модернизацию. Произошло это 12 сентября 1931 года. Планирование модернизации этого корабля было проведено гораздо лучше, сказался опыт «Марата». В частности, планом подразумевалось, что модернизация будет проводиться зимой, с 1931 по 1934 года, а летом корабль будет участвовать в походах. Такой «рваный» график модернизации, с одной стороны, давал возможность иметь боеспособный на время летних кампаний линкор, а с другой — оперативно исправлять выявленные дефекты.

План модернизации в целом также был аналогичен «Марату», но с небольшими частностями. В данном случае все 25 старых котлов были заменены на 12 котлов с «Измаила». Мощность при этом выросла с 42 000 л.с. до 57 500 л.с. Так же, как и на «Марате», была смонтирована новая носовая наделка, модернизированы мачты и надстройки. Однако фок-мачта вместо цилиндрической была установлена в форме усечённого конуса, что уменьшило вибрации на КДП ГК. Помимо прочего, предусматривалась установка катапульты на третью башню для запуска самолёта-разведчика, новых 37-мм автоматов 11-К и прочие модернизации по типу «Марата».

Однако разработка автоматов 11-К провалилась, поэтому корабль вышел из модернизации со старыми 76-мм пушками, которые дополнили четырьмя 45-мм полуавтоматическими орудиями 21-К и счетверёнными пулемётами «Максим». Катапульту не установили, вместо этого над третьей башней установили два универсальных крана для подъёма и спуска на воду гидросамолётов. Эти краны придавали «Октябрьской Революции» характерный силуэт.

Модернизация закончилась в срок, 4 августа 1934 года. Линкор каждое лето выходил на учения и в дальние походы, впоследствии зимой модернизировался и ремонтировался. До начала ВОВ на линкоре так же, как и на «Марате», были усилены крыши башен главного калибра, установлены 76-мм артустановки 34-К и 81-К, позднее установлены также и 37-мм автоматы 70-К, пулемёты ДШК и Виккерс.

«Парижская коммуна»

Вследствие перевода на Чёрное море «Парижская коммуна» стал единственным линкором, который проходил модернизацию не «дома».

5 ноября 1933 года линкор прибыл на Севастопольский морской завод для проведения капитального ремонта и модернизации. Работы, выполненные на линкоре, в целом соответствовали таковым на «Октябрьской революции», кроме того, что на «Парижской коммуне» была усилена средняя палуба до 75 мм и предполагалось установить 100-мм орудия (современные авторы сходятся во мнении, что предполагалось использовать системы Минизини). Впрочем, 100-мм орудия линкор так и не получил, вместо них были установлены на мачтах новые 37-мм автоматы 70-К, однако башни главного калибра были модернизированы более глубоко, нежели на его систершипах — предельные углы возвышения орудий достигли +40°, скорострельность выросла на 25%. Предельная дальность стрельбы выросла до 161 кбт (более 29 000 м), вместо изначальных 130 кбт (24 000 м).

Также, в отличие от других линкоров, прошедших модернизацию, на «Парижанке» демонтировали торпедное вооружение, которое к тому времени потеряло свою актуальность. Другим важным отличием стало то, что на данный линкор в 1940 году были установлены були (блистеры). Образовываемая блистерами ПКЗ по расчёту защищала от взрыва заряда в 150–170 кг тротила, что было эквивалентно заряду типовой авиационной торпеды того времени. Кроме того, такая защита локализовывала воздействие подводных взрывов вблизи корабля.

Окончательно в строй «Парижская коммуна» вернулась в феврале 1941 года (все ремонты и модернизации так же, как и на «Октябрьской революции», проводились зимой, а летом линкор был боеспособен и участвовал в учениях). Помимо всего прочего, уже весной 1941 года на него установили 37-мм автоматы 70-К.

«Фрунзе»

Несмотря на то, что решение о ремонте и модернизации линкора «Фрунзе» было принято, разворачивались работы крайне сложно и медленно в силу отсутствия финансирования. По смете от 1928 года на восстановление и модернизацию по аналогии с «Октябрьской революцией» требовалось 28 млн рублей. Но выделен на 1928–1929 операционный год был только 1 млн рублей. 17 декабря 1928 года СТО вообще исключил работы по «Фрунзе» из шестилетней программы строительства флота.

После перевода «Парижской коммуны» на Чёрное море, впрочем, вопрос о восстановлении «Фрунзе» вновь был поднят, и в октябре 1930 года началась разработка проектов. НТКМ проработали три варианта:

• плавбатарея с остатками старых котлов, скорость хода 14 уз, стоимость работ — 14 млн рублей;
• двухэтапное восстановление в первоначальный вид и модернизация по типу «Марата», стоимость 19,1 млн руб;
• линейный крейсер с котлами от «Измаила» и импортными турбинами, стоимость работ — 24 млн. руб.

Командование МСБМ рекомендовало к осуществлению второй вариант, однако сокращение ассигнований на флот привело к тому, что в 1931 году работы по данному проекту не могли даже запустить. В январе 1931 года Р.А. Муклевич обратился к К.Е. Ворошилову с просьбой использовать машины и агрегаты «Фрунзе» для других кораблей, а корпус сдать на металл, однако получил отказ. На вопрос о судьбе линкора в марте К.Е. Ворошилов ответил: «Пусть пока постоит». При этом параллельно с линкора снимали башни ГК для того, чтобы использовать их в батарее береговой обороны на Дальнем Востоке.

В апреле 1931 года Ленинградской комиссией по наблюдению за постройкой кораблей было предложено переоборудовать «Фрунзе» в линейный крейсер с тремя башнями и новыми механизмами, разработанными для лидеров проекта 1 типа «Ленинград». В июне о проекте доложили К.Е. Ворошилову, следствием чего стало включение работ по «Фрунзе» в план на 1931–1935 года. Однако при утверждении плана в декабре СНК СССР постановил сдвинуть их на 1934–1935 года.

НТКМ же, учитывая предложенный Ленкомнабом вариант, разработал несколько вариантов переоборудования «Фрунзе» в линейный крейсер, которые были представлены на рассмотрение РВС СССР в августе 1932 года. Был выбран вариант с водоизмещением 26 400 т и со скоростью 30 уз. К октябрю, однако, после проработки НИВК, скорость снизилась до 27 уз, при этом самым реалистичным для этого варианта виделось использование импортных турбин большой мощности.

К марту 1933 года на основании выводов НИВК КБ Балтийского завода разработало два проекта, различающихся составом зенитного вооружения и механическими установками. После рассмотрения обоих вариантов появилось решение о разработке нового проекта, который отличался усилением зенитной артиллерии за счёт 100-мм артустановок, усиленным бронированием палуб и ЭУ от итальянского крейсера Raimondo Montecuccoli. Оценочная стоимость такого переоборудования была 55 млн рублей.

В июне проект был рассмотрен, одобрен, а КБ Балтийского завода поручили разработать уже общий проект. При этом количество орудий ПМК было уменьшено, однако разместить их предлагалось в башнях, механизмы предполагались к использованию уже с крейсеров Eugenio di Savoia, то есть менее мощные. 11 июля 1933 года вышло постановление СТО, в котором уже утверждались сроки и стоимость выполняемых работ. Однако Балтийский завод уже занимался производством крейсеров, эсминцев и подводных лодок, из-за чего работы по «Фрунзе» вновь даже не начали. В августе 1934 года начальник МС В.М. Орлов представил доклад К.Е. Ворошилову, в котором спрашивал разрешения исключить данные работы вообще, а корабль попилить. Однако Ворошилов вновь ответил аккуратно, предписав оставить корабль у стенки завода и проработать другие варианты. В конце 1934 года окончательно было решено не восстанавливать «Фрунзе» как линейный крейсер, из-за чего все работы прекратились.

В сентябре 1935 года В. М. Орлов вновь поднял вопрос о «Фрунзе» на совещании с Ворошиловым, который приказал восстановить линкор в виде плавбатареи. Далее КБ Балтийского завода вновь поручили разработать несколько проектов восстановления, из которых Ворошиловым был одобрен вариант с использованием котлов от недостроенных крейсеров типа «Светлана». Работу планировали начать в 1936 году, однако к тому времени начали разрабатывать новые линкоры (проекта 23), из-за чего про «Фрунзе» просто забыли.

9 июля 1939 года ГВС ВМФ принял резолюцию о нецелесообразности восстановления линкора «Фрунзе», после чего его начали активно разбирать (при том, что последние 17 лет его и так использовали в качестве плавучего склада запчастей для других линкоров). В 1941 году корпус линкора сдали в Отдел фондового имущества для разделки на металл. К началу войны его носовую оконечность разобрали примерно до 15 шп, а при буксировке Морским каналом осенью он получил несколько пробоин и затонул. Оставшаяся над водой носовая часть верхней палубы использовалась во время войны для прикрытия дозорных катеров.

К концу мая 1944 года корпус подняли и в 1946 году окончательно разобрали на металл. Забавно, что из фактически 30 лет существования линкор прослужил лишь 4 года.

Несмотря на модернизации, линкоры типа «Севастополь» (или, как их называли в советское время, типа «Марат») оставались устаревшими и достаточно слабыми кораблями, равными противниками для которых являлись разве что «карманники» типа «Дойчланд» или финские броненосцы береговой обороны на Балтике и уже упомянутый линейный крейсер «Явуз» на Чёрном море. Об этом говорят все историки. Однако стоит отметить, что история всё же не терпит сослагательного наклонения — линкоры сыграли важную роль во время Великой Отечественной войны. Помимо прочего, стоит отметить, что советский флот, несмотря на мечты о Большом флоте, не предназначался для океанских сражений, более того, они ему были и не нужны. А в парадигму морской обороны линкоры типа «Севастополь» вписывались вполне неплохо, что они и подтвердили своей службой.

Великая Отечественная война

«Марат»

«Марат» стал одним из первых участников Великой Отечественной войны, уже 22 июня 1941 года открыв огонь по финскому самолёту-разведчику. 9 сентября линкор открыл огонь по наступающим на Ленинград немецким частям. Всё это время «Марат» находился на огневой позиции в Ленинградском морском канале, однако после получения повреждений перешёл в Кронштадт. Впрочем, в гавани Кронштадта он также неоднократно подвергался обстрелам и налётам авиации.

Утром 23 сентября 1941 года при отражении очередного налёта получил два попадания в носовую часть, предположительно 500- или 1000-кг бомбами, что вызвало детонацию зарядов в погребе боезапаса 1-й башни. Корпус линкора в районе 45–57 шп был практически полностью разрушен, а носовая часть от 0 до 20 шп легла на грунт. Была разрушена 1-я башня ГК, фок-мачта с носовой надстройкой, погибло 326 человек, корабль принял 10 000 т воды, почти все помещения ниже средней палубы были затоплены. К утру 24 сентября линкор лёг на грунт, а над водой осталось только 3 м борта. Однако команда не покинула корабль, расчёты зенитных орудий продолжали вести огонь, отражая налёты авиации. Несмотря на плотный огонь вражеской артиллерии и постоянные налёты, к октябрю удалось добиться всплытия кормовой части, а к концу месяца уже вошли в строй 3-я и 4-я башни ГК, которые вновь открыли огонь по неприятелю. Уцелевшие 120-мм орудия вместе с прислугой были отправлены на сухопутный фронт, на палубу корабля уложили гранитные и броневые плиты для защиты от артобстрелов.

Противник прилагал весьма значительные усилия по подавлению артиллерии линкора, обстреливая его полевой артиллерией, а затем и из железно-дорожных орудий калибра 280 мм. Однако, несмотря на это, огнём артиллерии «Марата» и Кронштадтской базы в итоге вся артиллерия противника была подавлена и более огонь не открывала.

В октябре 1942 года немцы вновь предприняли попытку добить линкор, обстреляв его из 229-мм и 203-мм орудий, впрочем, вновь безрезультатно. 3 ноября в строй была введена и 2-я башня главного калибра, а плавучесть окончательно восстановлена — в районе 57 шп. была установлена дополнительная броневая переборка, а образовавшийся таким образом коффердам был заполнен бетоном.

Вплоть до снятия блокады Ленинграда линкор успешно вёл огонь по наземным войскам противника и отбивал атаки с воздуха. По данным бортового журнала, контрбатарейным огнём «Марата» были уничтожены семь и подавлены не менее 86 полевых батарей противника, не считая транспортёры. 31 мая 1943 года линкору было возвращено его первоначальное наименование — «Петропавловск».

«Октябрьская революция»

Начало войны «Октябрьская революция» встретила в Таллине, где прикрывал Таллинскую военно-морскую базу, а также постановки минных заграждений. Так же, как и «Марат», уже 22 июня линкор открыл огонь по самолётам-разведчикам, а к 2 июля перешёл в Кронштадт.

В Кронштадте «Октябрьская революция» заняла позицию в средней гавани. Огонь по противнику линкор начал вести уже 28 августа, а с 5 сентября стрельбы стали регулярными. Так же как и с «Марата», с «Октябрины» были сняты несколько 120-мм орудий и отправлены на сухопутный фронт.

21 сентября линкор получил несколько попаданий бомбами, которые разрушили шпилевое отделение и другие помещения в носовой части. Из-за повреждений корабль переходил на Малый Кронштадтский рейд, волоча становые якоря по дну, а позже перебил цепи и пришвартовался у Лесных ворот, где прошёл небольшой ремонт. 23 сентября «Октябрьская революция» вновь подверглась атакам, получив повреждения третьей башни ГК. 27 сентября была выведена из строя 2-я башня. Однако, несмотря на все повреждения, осенью 1941 года линкор не пропустил ни одного запроса сухопутных войск об артиллерийской поддержке, проведя 110 стрельб главным калибром.

22 октября корабль перешёл в Ленинград и встал на ремонт к стенке Балтийского завода. Всё время, пока шёл ремонт, линкор продолжал вести огонь, подавляя полевые и дальнобойные батареи противника. В феврале-марте 1942 года в ходе ремонта линкор был несколько модернизирован путём установки дополнительных зенитных установок, во-первых, 37-мм автоматов 70-К, во-вторых, 76-мм артустановку 81-К, снятую с «Марата», а в сентябре ещё экспериментальную счетверённую установку 37-мм автоматов 46-К. Кроме того, были установлены дополнительные бронеплиты на палубы, а 20-тонные краны заменили 12-тонными с закупленного немецкого крейсера Lutzow.

Так же как и «Марат», «Октябрьская революция» была целью номер один для вражеской артиллерии, и так же, как и «Марат», существенных повреждений от артиллерийского огня не получил. Также линкор участвовал в снятии блокады Ленинграда и в июне 1944 года обстреливал финские укрепления. 22 июля 1944 года линкор «Октябрьская революция» был награждён орденом Красного Знамени.

«Парижская коммуна»

Начало войны «Парижская коммуна» провела в Севастополе, отражая редкие авианалёты. С прорывом германских войск на территорию Крыма для кораблей на базе в Севастополе резко выросла угроза воздушных налётов, из-за чего корабли 30–31 октября ушли в Поти. Причём утром 31 октября немецкая авиация нанесла удар по Севастополю, особенно много бомб сбросив на место бывшей стоянки «Парижской коммуны» (линкор был укрыт маскировочной сетью, которая осталась и после ухода корабля). В Поти линкор принял на борт боеприпасы и десант и вышел в Новороссийск. 11 ноября он разгрузился в Новороссийске, отразив также налёт немецкой авиации, но уже ночью 12–13 ноября ушёл из гавани, которую утром 13 ноября немецкие самолёты опять с запозданием атаковали.

Ночью 28 ноября «Парижская коммуна» прибыла в район мыса Фиолент, откуда произвела артобстрел вражеских войск в селениях Байдары, Павловка и Тыловое. 29 ноября линкор успешно вернулся в Поти, несмотря на то, что всё время похода бушевал сильнейший шторм с 8–9-балльным ветром.

В конце декабря линкор вновь вышел в море, чтобы оказать помощь защитникам Севастополя. Встав на бочки в Южной бухте, он обстрелял немецкие позиции в Бельбекской долине, в том числе подавив артиллерийскую батарею, которая безуспешно пыталась обстрелять линкор. Затем, приняв на борт более 1000 раненых, «Парижская коммуна» 30 декабря прибыла в Новороссийск, где 4–5 января 1942 года успешно участвовала в отражении авианалётов.

5-6 января линкор вновь выходил в шторм оказывать поддержку высадке на Керченском полуострове, обстреливая немецкие войска в районе Старого Крыма. 6–7 января, возвращаясь в Новороссийск, отразил два авианалёта. Этот район линкор обстреливал ещё не раз: 10–13 января, затем 15–17 января в поддержку высадки десанта в районе Судака, а затем уже 26–28 февраля. В конце февраля также открывал огонь по Феодосийскому порту. К 9 марта «Парижская коммуна» вернулась в Новороссийск, где вновь отражала атаки немецкой авиации.

20–23 марта 1942 года линкор вновь выходил к берегам Крыма и вновь попал в шторм. Дважды обстреляв войска противника в районе Владиславовка — Ново-Михайловка, он отправился обратно в Поти. В ходе данной операции ледовый покров на корабле достигал 30 см.

Несмотря на отсутствие боевых повреждений, к апрелю 1942 года линкор требовал значительного ремонта, в частности был полностью выработан ресурс орудийных стволов, некоторые даже начали трескаться. На замену лейнеров по нормам мирного времени отводилось шесть-восемь месяцев, однако в 1942 году команде дали всего 30 суток, но она справилась за 16. К июлю 1942 года был завершён ремонт корпуса, и линкор вновь вошёл в строй, впрочем, его дальнейшая служба в основном сводилась к отражению воздушных налётов. 31 мая 1943 года «Парижской коммуне» вернули старое название «Севастополь».

9 августа 1943 года накануне решающих боёв за Новороссийск из артиллерии ПМК линкора была сформирована батарея, которая выпустила более 1700 снарядов во время штурма. После освобождения Новороссийска орудия вернули на корабль. В октябре 1944 года линкор совершил поход в Батуми и обратно в Поти для пополнения запаса топлива и проверки механизмов после долгого простоя. 5 ноября 1944 года под флагом командующего ЧФ адмирала Ф.С. Октябрьского «Севастополь» вернулся в главную базу Черноморского флота. 8 июля 1945 года линкор был награждён орденом Красного Знамени.

Послевоенные будни, модернизации, конец службы

«Петропавловск»

Самая сложная судьба была, как можно догадаться, у «Петропавловска». Война для него закончилась со снятием блокады Ленинграда, тогда же начались обсуждения вариантов восстановления линкора. Изначально предполагалось, что восстановлен он будет в первоначальном виде, впрочем, где взять 1-ю башню ГК, было неясно. Было предложено переоборудовать обратно для размещения на линкоре башни МБ-3-12Ф — бывшие башни линкора «Фрунзе», переоборудованные под береговую батарею, однако Управление кораблестроения признало это слишком трудоёмким и дорогим.

В апреле 1944 года адмирал В.Ф. Трибуц, командующий Балтийским флотом, высказался за восстановление линкора в качестве учебно-боевого корабля, с тремя башнями ГК, без казематной артиллерии, с усиленным зенитным вооружением и использованием носовой оконечности от линкора «Фрунзе». Был проработан соответствующий проект, и 2 октября 1944 года были утверждены ТТЗ: три башни ГК (на место 1-й башни переставляли 3-ю), восемь двухорудийных 130-мм артустановок, шесть двухорудийных 85-мм установок 92-К, 16 двухорудийных 37-мм автоматов В-11. Данные работы получили обозначение проект 27.

Однако у проекта 27 были серьёзные проблемы — во-первых, была проблема с остойчивостью, во-вторых, с ЭУ (на корабле оставалось 16 действующих котлов), и в-третьих, что самое главное, с располагаемыми площадями. По проекту комплектация корабля экипажем достигла 1730 человек (то есть увеличивался на 20%), а площади должны были остаться прежними как минимум. При этом даже в изначальном варианте в некоторых кубриках приходилось всего 1 м2 на человека, в то время как нормой было 1,85 м2, а в проекте 27 эта площадь уменьшалась ещё сильнее. Из 16 оставшихся котлов при форсировке можно было выжать паропроизводительность 27,5 т/ч, а проблему с остойчивостью планировали решить блистерами (булями).

Однако в июле 1945 года инженер-контр-адмирал В. Г. Власов, один из крупнейших на тот момент специалистов в кораблестроении, проанализировав проект, заключил, что все расчёты по остойчивости недостоверны, так как берут за основу проектные данные линкоров типа «Севастополь» от 1914 года, которые не соответствовали реалиям. При этом даже при их верности мореходность линкора будет настолько неудовлетворительной, что плавать он сможет только в Балтийском море и то с трудом. В заключении НТК от августа 1945 года также отмечается и теснота помещений, недостаток санитарно-гигиенических помещений и другие недостатки проекта. Выводом стала невозможность утвердить проект в таком виде, требовалась переработка и дополнительные практические замеры. В течение 1945 года эти работы даже не планировали начать.

В феврале 1946 года же решением Оперативного бюро Совнаркома СССР ремонтные работы по кораблю «Петропавловск» были исключены из плана на 1946 год. 4 марта Главное управление кораблестроения доложило начальнику Главного штаба ВМС о нецелесообразности проекта 27 и предложило восстановить «Петропавловск» в качестве учебно-артиллерийского корабля, однако даже на такой вариант новообразованное Министерство судостроительной промышленности согласия не дало.

Осенью 1946 года Н.Г. Кузнецов в докладной записке И.В. Сталину, Н.А. Булганину и А.М. Василевскому просил разрешения не проводить ремонтные работы на «Петропавловске», а через год командующий Северным Балтийским флотом контр-адмирал Ф.В. Зозуля в своём докладе главкому ВМС адмиралу И.С. Юмашеву просил решить судьбу «Петропавловска», предлагая сдать его на слом.

29 июня 1948 года министром вооружённых сил Н.А. Булгариным было принято решение не восстанавливать «Петропавловск», однако сохранить его и использовать в учебных целях. 29 июля 1948 года «Петропавловск» был зачислен в Отряд учебных кораблей, а 28 ноября 1950 года переквалифицирован в несамоходное учебно-артиллерийское судно с названием «Волхов». Впоследствии корабль интенсивно использовался по прямому назначению — для практики и экскурсий, а 4 сентября 1953 года он был исключён из состава флота и передан в Отдел фондового имущества. Впоследствии, очевидно, разобран.

«Октябрьская революция»

На «Октябрьскую революцию» в конце войны были установлены полученные по ленд-лизу РЛС, которые в начале 1950-х были заменены на новые отечественные. Каких-либо серьёзных попыток модернизировать данный линкор не было, более того, в 1946 году он числился в списке кораблей, которые было нецелесообразно отправлять на капитальный ремонт. Корабль должен был поддерживаться текущими ремонтами до полного износа.

До 1947 года линкор почти не выходил в море, в последующие годы зато активно участвовал в учениях и походах. Впрочем, стоит отметить, что наибольшая скорость, которой ему удалось достичь в послевоенные годы, составила всего 19,6 узла (против 22,87 после модернизации в 1938 году). В начале 1950-х началось постепенное разоружение, тогда же прошли последние ремонты. 13 октября 1951 года линкор был переведён в состав 85-й бригады учебных кораблей (туда же, где числился «Волхов»), однако окончательно в учебный корабль он был преобразован только 24 июля 1954 года. 10 апреля 1956 года «Октябрьская революция» была выведена из состава ВМС во исполнение постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР от 17 февраля 1956 года и передана в отдел фондового имущества. 31 октября линкор спустил флаг ВМФ, а на следующий день был отбуксирован на базу Главвторчермета на Турухтанных островах, где и закончил свой жизненный цикл.

«Севастополь»

Судьба «Севастополя» весьма схожа с судьбой «Октябрьской революции» — в послевоенный период на линкор также устанавливали РЛС, сперва иностранные, затем отечественные, линкор так же попал в список кораблей, не подлежащих капитальному ремонту, и так же, как и «Октябрьская революция», был сперва переклассифицирован в учебный корабль, а в августе 1956 года в связи с тем же Постановлением от 17 февраля 1956 года был выведен из состава флота и сдан в ОФИ. 30 января 1957 года линкор спустил флаг ВМФ и перешёл на судоразделочную базу Главвторчермета в Инкермане.

Источники

• Васильев А. Первые линкоры Красного флота. «Марат», «Октябрьская революция», «Парижская коммуна» — М.: Коллекция, Яуза, ЭКСМО, 2008. — 144 с.: ил. ISBN 978-5-699-26743-9
• Виноградов, С. Е. Последние исполины Российского императорского флота : Линейные корабли с 16″ артиллерией в программах развития флота, 1914—1917 гг. / С. Е. Виноградов. — Санкт-Петербург : Галея Принт, 1999. — 408 с. — (Русские дредноуты ; № 4). — ISBN 5-81720-020-1.
• Цветков, И. Ф. Линейные корабли типа «Севастополь» (1907–1914 гг.) / И. Ф. Цветков. — Санкт-Петербург : Гангут, 1994. — 134 с. : ил. — (Корабли Отечества ; вып. 3).
• Цветков, И. Ф. Дредноуты Балтики. Линейные корабли типа «Севастополь» в Первой мировой войне и революции (1914—1919 гг.) / И. Ф. Цветков, Д. А. Бажанов. — Самара : Истфлот : Издатель Р. Р. Муниров, 2009. — 200 с. — (Боевые корабли мира). — ISBN 978-5-98830-038-0.